Вскормленные льдами

И если со стороны Форин-офиса и было какое-то желание оттянуть продажу ледоходных судов, чтобы с концом хоть какого-то подобия навигации (впереди была зима) русские уж наверняка «заморозили» свои корабли, то десяток посредников, специализирующихся на сделках по перепродаже судов, буквально оббивали пороги российских посольств.

Не меньше комиссионеров разных национальностей появилось в Петербурге.

Ширинкин докладывал, что некоторые из них действуют под покровительством великих князей – всё тех же Алексея Александровича и Александра Михайловича, прибавив к компании Кирилла Владимировича.

Однако Николай категорически отказался покупать что-либо втридорога.

* * *

Радиоотчёты с далёкого Севера в Петербурге теперь получали регулярно, и это хоть как-то нивелировало тот пресс порицания, что шёл со стороны общественности.

Неожиданно откуда-то просочилась информация о революционном бунте на «Ослябе».

Ширинкин как мог провёл следствие, подозревая всех и вся, кто хоть близко был знаком с истинным положением дел.

Считая, что известие могло просочиться только через приёмо-передающее устройство, находящееся под тщательной охраной в одной из комнат Петергофа, допросил в том числе и «гостей».

Но вскоре удалось установить, кто действительно баламутит воду! Оказалось всё прозаичней…

Вырвано из ретроспективы

– Сэр, мне бы следовало извиниться за своих людей, но это действительно оказалось неожиданным! Как вам известно, телеграфная рубка крейсера «Бервик» регулярно перехватывала переговоры телеграфистов эскадры Рожественского.

Сообщения, естественно, были кодированными и не поддавались дешифровке. А вот это (на стол лёг текст перевода), оказывается, шло открытым текстом, что только сейчас удалось случайно обнаружить. Суть в том, что на одном из броненосцев команда подняла революционный мятеж.

* * *

И российскую общественность заколыхало. Революционные ячейки, поймав струю, активизировались. Горело крестьянскими бунтами по губерниям, митинговало рабочими стачками (в основном в столице).

Хуже то, что стали роптать в строевых частях, а морячки так и вовсе искренне считали, что «братушек бросили там замерзать».

И категорически ничего не понимали флотские офицеры, в том числе и высшие: «Почему до сих пор не отправлены ледоколы на выручку?»

Это ломало графики выхода отряда Небогатова.

А император, принимая плановый отчёт шефа жандармерии…

Генерал-майор свиты Его Величества командующий Отдельным корпусом жандармов К.