Цветочный горшок из Монтальвата

Нам к таким подаркам надобно с осторожностью относиться… Да и наследники ваши что скажут?

– Обойдутся мои наследники, – сухо ответила купчиха. – И не фамильный он вовсе – выторговала я этот перстенек в прошлое лето на ярмарке, у цыганки. Уж больно понравился… А как подумаешь, вроде и впрямь счастье принес – дочки тут же замуж повыскакивали, да все четыре за хороших женихов!.. Только – так это или не так – а не хочу я его больше. Разлюбила. Твой он теперь, вот и носи на здоровье!

…Уходя от купчихи, обратил внимание Трифон Петрович на то, что число кошек у нее в спальне заметно поубавилось.

А возле собственного жилья, наоборот, увидел несколько приблудившихся – те сидели на крыльце и смотрели на него умильными глазами.

Дома уселся Трифон Петрович за стол, снял с руки перстень и, положив перед собою, долго его разглядывал.

Мысль, которая томила знахаря, ему и самому казалась странной. Но…

Уж больно схожими – необъяснимыми и не поддающимися лечению – были хвори у купчихи этой и у покойного Игната Бороды… и у Наденьки, до сих пор не забытой.

И болеть все трое начали в одинаковое время – через год после того, как в доме появилось кое-что, и поправляться стали сходно – расставшись с этим кое-чем. С предметом, который на первых порах принес каждому удачу, о какой кто мечтал.

Да тут же еще и кошки…

Может, мысль эта была не просто странной, а даже вовсе безумной, но проверить ее возможность имелась.

Отчего бы и не проверить?

Трифон Петрович совсем уж было и приступил, да спохватился, припомнив кое-какие важные подробности.

Нашел лист бумаги, написал на нем памятную записку и положил рядом с собою. И только после этого снова взял перстень в руки. Закрыл глаза и начал вспоминать далекую майскую ночь.

…Воспоминания захватили его с головой.

Он снова был мальчишкой и ворочался без сна на жесткой лавке, пока проглоченная по беспечности волшебная трава не вознесла его глупую детскую душу в невообразимое царство света. Теперь, будучи умудрен знаниями, он понимал, насколько это было опасно – ведь обратно душа могла и не вернуться! Но вновь, переживая сказочный полет, испытал он восторг и замирание и вновь, узрев перед собою мысленным взором сверкающий горшок с райским цветком, захотел его, как и тогда, всем сердцем…

Когда через некоторое время открыл Трифон Петрович глаза, в руках у него был красиво расписанный глиняный горшок.

Чрезвычайно похожий на тот, что нашел он сорок с лишним лет назад посреди своей каморки.