Ты влипла, девочка

Парень теперь откровенно веселился, глядя на меня и мои ужимки.

Увидев, что я опять на него смотрю, вытащил вдруг руку из кармана и поманил пальцем.

Что? Меня взяла такая злость, какой я в себе не подозревала никогда. Он реально думает, что я сейчас побегу к нему, как и все они?

Вложила во взгляд всю ненависть и недружелюбие, все презрение, на какое была способна. Мне даже притворяться не пришлось, потому что именно это все я чувствовала сейчас по отношению к нему.

А потом гордо подняла голову, развернулась и направилась к выходу.

Со стороны девиц послышались вздохи удивления, гул перешептываний, но мне было плевать.

Самое сложное, не сорваться на бег, а уйти с достоинством.

Я даже высказывать ничего ему не буду по поводу этого скандального мероприятия, буду выше этого.

И плевать, что все смотрят, а потом будут обсуждать. Пусть думают и говорят, что хотят. Но я больше не задержусь на этом дрянном маскараде глупости ни на секунду.

Чувствовала, как взгляд Матвея прожигает спину, но уверенно шла к двери.

Закрыла за собой дверь и посмотрела на свои руки. Они мелко-мелко подрагивали.

Соберись, Полина, самое сложное позади.

Теперь двадцать шагов до лестницы, а там все совсем просто и можно будет уже побежать. Когда такой выброс адреналина самое лучшее, это движение. Чтобы стресс не начал отравлять организм.

Первый шаг, второй, третий.

Дверь распахнулась, когда я преодолела только половину пути.

– Не так быстро, детка, – ударил в спину жесткий голос.

Я напряглась, замерла на секунду, но тут же продолжила свой путь.

– Снова убегаешь? Не думал, что ты окажешься такой трусихой.

Что?

Замерла и развернулась на месте.

Красавчик стоял, сунув руки в карманы и широко расставив ноги.

– Ты же пришла сюда, вместе со всеми, чтобы продать себя подороже, – бросил он и сделал шаг ко мне, – так что нечего строить из себя недотрогу.

Мои руки непроизвольно сжались в кулаки. Все происходило по наихудшему сценарию из возможных.

Лишь огромным усилием воли заставила себя сохранять равнодушие. Он все равно не поверит. А оправдываются только слабые.

– Муромцева Полина, – продолжил, а я все же вздрогнула.

Он знает, как меня зовут.