Драконьи планы

В двадцать два года ужасно не хотелось умирать, особенно на виселице. Пусть и на красной…

Она почувствовала, как скамья, на которой они стояли, заходила ходуном: палач ударил в неё ногой.

Услышала, как заревели вокруг люди.

Успела еще вспомнить о зеленых глазах рыжего Виллема из Клана Белого Копья, который приглашал её на танец на празднике Весенних Лучей, и полетела куда-то, шеей ощущая грубую, безжалостную удавку…

* * *

Треск, грохот, боль…

А потом Бриана опять смогла открыть глаза.

Она лежала на спине и ничего не понимала: над ней нависало всё то же свинцовое октябрьское небо, готовое в любую минуту разродиться холодным дождём.

Бриана и не слышала ничего – только неприятный гул стоял в ушах.

Кто-то помог ошеломленной девушке встать на ноги.

Она опять увидела людей, что толпились у помоста, глазели на неё, махали руками, что-то кричали. Их лица, все как одно, казались уродливыми и злыми…

– Вот же дубина! На такую красивую виселицу уже и веревки приличной не нашёл! – вопили палачу.

– Ну, и что теперь? Что теперь? – палач перекрикивался с толпою, словно торговец с привередливым и надоедливым покупателем.

– Новую верёвку ищи, олух! – пискнула какая-то женщина, покрытая язвами.

– Этого нельзя! Если верёвка оборвалась, заново человека не вешают! – выкрикнул кто-то. – Полагается отпускать!

– Так что ж? Отпустить её? – пожал плечами палач, глядя на Бриана, которая стояла столбом, до сих пор не придя в себя. – Она вроде как умом тронулась…

– Отпуска-ай! Отпуска-ай! – завопил кто-то из парней.

Палач с вопросительным взглядом обернулся к сержанту стражи.

– Да, так оно всегда: коль верёвка оборвалась, заново не вешают, – сказал он солдатам.

– Ну, отпусти её. Далеко всё равно не уйдёт, – ухмыльнулся рябой сержант.

– Порвут ведь её, – сказал палач, а шёпотом добавил, – дочку королевскую.

– Ты что такое болтаешь, дурак? – вызверился сержант. – Она – убийца наследника! И государь наш отрёкся от этой сучки! Давай, пускай её, пусть идёт к людям.

Народ – было видно – уже приготовился решить судьбу девушки.

Как рвать людей, жители стольного Ситэлана хорошо знали, потому что казни такие по милостивому соизволению короля устраивались на Чёрной площади чуть ли не каждую неделю. Обычно к такой ужасной расправе, красиво именуемой «суд народа» приговаривались насильники и мужеложцы.