Алая ночь

На нём серый свитер и вельветовый пиджак… Мои родители на Золотых Песках, в Болгарии. Я одна, и очень боюсь.

– Знаю я его, Маша, знаю. Но сейчас не встречал.

Энвер огляделся по сторонам, прикидывая, где может лежать тело. Конечно, при жене, да ещё такой впечатлительной, заниматься поисками неэтично. И особенно долго время тянуть нельзя.

– Знаете, я чувствовала… Понимала, что Сашка не в себе. Моя бабушка живёт у Таганки, на Воронцовской улице. Сломала недавно шейку бедра, представляете? Практически летом! Поскользнулась во дворе на арбузной корке.

Как в кино, только мне не до смеха. Я сегодня была у неё. Это ведь коммуналка, где полноценный уход невозможен. Закинула удочку, чтобы сюда бабушку взять. Сашка, конечно, не в восторге…

Маша плотнее закуталась в курточку, цокнула каблуками. Проплыл мимо припозднившийся «Икарус» 765-го маршрута. Изнутри он был освещён голубыми плафонами. Похоже, жена Мера тоже не верила в беду. Вообразить себе не могла, что с её молодым перспективным мужем случилось плохое.

Хенталов сам несколько часов назад представлял, как заберёт Сабину из больницы и отправит в заграничный тур. Без этого в их семье уже давно не обходился ни один процесс реабилитации. Предварительно остановился на Испании, на курортах Коста-Брава. Туда вполне можно отправиться вместе с Иреной.

Вот и Маша Мер пытается говорить спокойно, даже с юмором, будто ничего не случилось. Но вид окровавленного Джерри мешает ей верить в чудо. Собака валяется под кустом, хозяина нигде нет.

На зов он не откликается, хотя Маша уже несколько раз принималась кричать в темноту.

– Значит, у вас из-за бабушки конфликт вышел? – рассеянно спросил Хенталов.

Под ногами задрожал асфальт. Навстречу одна другой прошли две электрички. Маша сняла с себя куртку и укрыла Джерри. Тот благодарно лизнул хозяйке руку. Хенталов присел на корточки. В этой позе он мог находиться сколь угодно долго. Насчёт судьбы «ирландца» он был спокоен. Маша своего любимца не усыпит ни при каких обстоятельствах.

– Ну, не конфликт, конечно… Мы ещё не договорили до конца, – замялась Маша.

– Ладно, не суть. Я хотел побеседовать с вашим мужем о своей дочери, которая была его пациенткой.

– Извините, как ваше имя? – вскинула испуганные глаза Маша. – Вы представлялись по телефону, но я забыла.

– Энвер Хасанович. Имя, не характерное для здешних мест. Так что запомнить его трудновато.

– А, может, Саша уже вернулся? – с безумной надеждой спросила Маша.