Божок

Самвел сначала не понял, почему так плачут и кричат женщины около их дома. Первой выбежала мать, и тут же зарыдала сама. На очередной взрыв, прогремевший в стороне базара, никто в разрушенном городе не обратил внимания. А потом отец, с ножом в руке, опустился на колени в грязный снег. Он царапал ногтями брезент, на котором к дому принесли останки дочери и внука. Полчаса назад они были живы и здоровы. Очень хотели успеть к проводам Самвела…

В тот же день он раздобыл два гроба – не напрокат, а в вечное пользование.

Иоланту и Арама провожала на кладбище толпа таких же страдающих людей и родственников. Просто соседей, у которых тем же взрывом убило близких. На кладбище Самвел и узнал, что сработало взрывное устройство. Его принёс на базар и оставил близ ворот мальчик лет дести. Никому и в голову не могло прийти, что обычный, плохо одетый ребёнок с чумазым личиком на такое способен. Ушёл он за минуту-полторы до взрыва. Удалился с таким видом, словно собирался тотчас же вернуться.

Кошёлка его осталась под ногами Иоланты и женщины, которая приценивалась к шубе.

Обгорелые, в крови, обрывки песцового меха положили в гроб Иоланты. Положил брат, потому что знал, как трудно ей было расставаться со свадебным подарком мужа. Это случилось в начале девяносто второго года.

Отец умер через несколько месяцев. Мать – в мае этого, девяносто третьего. Только недавно их сын снял траур, потому что в доме шефа ещё жил праздник. А вот сегодня Самвел был уже в синем костюме – по древним обычаям. Он остался единственным из всей семьи, кто сумел выжить.

Их с Иолантой было у родителей двое. Дети Самвела очень похожи на отца и тетю. Между ними та же разница – два года.

Самвел через окно видел, как плачут деревья на бульваре. Снег падал и паял. У Самвела защипало в глазах, и он вышел в ванную Отделанную плиткой под янтарь. Он вымыл над сияющей раковиной лицо и руки, присел на бортик угловой ванны. Самвел посмотрел на зеркальный подвесной потолок, осторожно прикрыл дверь. Холод от бронзовой ручки ещё долго оставался на ладони.

Махмиев уже не спал, а просто смотрел в потолок, думал о своём. Наверное, о тех семерых. Он уже знал, что Геворкян нашёл какой-то выход, и мог чувствовать себя спокойно.

– Шеф, послушай меня внимательно…

Геворкян, с мокрыми руками и лицом, сел в кресло. Махмиева словно подбросило. Раскидав подушки, он устроился на диване, наклонился вперёд. Во рту него потаённо светились золотые зубы. Колючие зрачки мерцали в полумраке.