Божок

Перетягин молча кивнул. Кованые ворота разошлись перед ними, открывая белую стрелу загородной зимней аллеи. Метель взлетела перед лобовым стеклом, поэтому Денис тут же включил подогрев и «дворники». По стеклу потекли ручейки талой воды.

Серое небо навевало сон. Самвел включил автомагнитолу. Выбрал лёгкую, скользящую по нервам музыку. Он хотел расслабиться за то время, что они будут находиться в дороге.

– Когда приедем, совсем стемнеет, – тихо сказал Самвел. – Саня, знаешь, что придётся делать?

Джип летел по аллее.

Вскоре, вывернув на шоссе, он пересёк Кольцевую дорогу. Самвел с удивлением отметил, что на берегу ещё не замёрзшего труда, неподалёку от дачи Махмиева, стоят три мужика в плавках и две тётки в раздельных купальниках. Все явно пенсионного возраста. Выпяченные животы украшали всевозможные шрамы. Какие – Самвел не понял – слишком быстро проехали. У дам, конечно, кесарево сечение. Сильной половине, похоже, удаляли желчный пузырь или селезёнку. Может, кому-то ещё и перитонит откачивали.

Потом по бокам дороги зарябили гаражи. Чуть поодаль ещё мелькали утонувшие в пурге «коробочки» московских новостроек.

– Знаю. Шеф сказал, что мальчишку будем ловить. – Саня широко улыбнулся, показывая своё к этому отношение.

– Да, Лёшу Липатова, девяти лет от роду. Но ты отнесись серьёзно, Санёк. Мобилизуйся.

– Для пацана-то? – не мог успокоиться бравый морпех. – Не зря «дуры» взяли? Или он с охраной ходит?

– Без охраны. Я сам не люблю лишнюю работу.

 – Самвел подавил зевок. – Но эта – не лишняя. Потом поймёшь.

Каким окажется номер первый, Геворкян не представлял. Но внешность уже не была загадкой. В бумажнике лежали пять фотографий Лёши Липатова, проживающего около кинотеатра «Ташкент». Сын торговца аппаратами для приготовления сахарной ваты и воздушной кукурузы, хрустящего картофеля и пончиков. Похищение не должно особенно удивить папашу. Парня охарактеризовали в секции как волевого, инициативного, сильного. Короче, подающего надежды каратиста.

Внешность тоже, вроде, нормальная. Коротко стриженый, светловолосый, с вздёрнутым носом – незаметный, короче. Правда, фигура уже мощная.

Перетягин с закрытыми глазами ориентировался на улицах Сокольников и Лефортово. Для Самвела же все московские районы сливались в один. Местным кадрам поневоле приходилось быть верными шефу. Действия и слова каждого из них многократно перепроверялись. В случае измены Темир Махмиев долго не размышлял.