Божок

Он должен был сначала Алика толкнуть в кабину, а вломился сам. Отпихнул младшего. Фактически отдал его нам. Я вам говорю на будущее, если действительно попадутся маньяки или бандиты.

– Вы проходите! Проходите, пожалуйста! – заторопилась Людмила Гавриловна. – Извините, я сразу повела себя неправильно. Сейчас с Алёшенькой поговорим. Он ведь должен маленького защищать. Так мы его всегда и воспитывали. На карате ходит…

– Это ужасно. – Геворкян потрепал Алика по льняной чёлке. – Меня испугался, брата бросил. И в милицию не позвонил.

Почему бабушка должна? А если бы бабушки дома не было?

– Лёша, Лёша! Иди сюда сейчас же!

Людмила Гавриловна колотила кулаком по ребристой алюминиевой двери. Но в ванной только плескалась вода. Потом она уронила руки вдоль туловища.

– Нет, не могу больше! Мне худо. Не думала, что он так поступит. И добро бы слабеньким был, болезненным. А то ведь прыткий, и не простужался никогда. Зарядку делает, холодной водой обливается. На карате ходит – я уже говорила. Кроме того, в бассейн ещё… Но ведь есть же маньяки, которые в лифтах детей уродуют! Подсаживаются, насилуют, убивают.

Мы с родителями об этом говорили, и мальчишки слышали.

Людмила тоскливыми глазами обвела стены прихожей, оклеенные моющимися обоями. На них был изображён цветущий июльский луг. Казалось, что сейчас застрекочут кузнечики, и заворчит вдалеке гром. Электрический свет струился будто бы сквозь потолок.

Геворкян посмотрел на свои часы. Нужно было закругляться, чтобы успеть в Бибирево, к десятилетнему Грише Сидорову – тоже будущему каратисту.

– Родители-то дома?

– Да нет, не вернулись ещё. У них офис в центре. – Бабушка опять встрепенулась. – Да вы не обижайтесь, что вас за бандита приняли. Дети же малые…

– Мне-то что! Вас жалко, – совершенно искренне сказал Самвел. – Нельзя вашего внука учить карате. Послушайте, я вам добра желаю. Он будет бить только слабых. В том числе, может ударить и вас. Такое грозное оружие подлецам и трусам в руки не дают. Я не знаю, куда смотрел его инструктор.

Ведь гниль в душе заметна сразу. Инструктора полагается дисквалифицировать за такую халатность. – Самвел ещё раз взглянул на часы. – Всего доброго.

И, не дождавшись ответа потрясённой Людмилы Гавриловны, вызвал лифт. Саня Кутьин давно спустился во двор. Самвел же использовал то время, что кабина вниз. Он достал электронную записную книжку и нажатием кнопки убрал из списка фамилию Липатова. Этот эпизод Самвел навсегда вычеркнул из своей жизни.