Божок

Они ехали навстречу метели, сквозь мельтешение снежинок и огней – по Нижегородской улице, мимо Таганки. Потом повернули на Земляной Вал – бывшую улицу Чкалова. Денис выбрал для передвижения Садовое кольцо, чтобы гарантированно затеряться в потоке машин. Через некоторое время в пурге растворилась и Комсомольская площадь, в народе – «Три вокзала». Асфальт рябил под колёсами всеми цветами витрин и вывесок.

Самвелу стало радостно, и спокойно. Москва выглядела праздничной, словно чуть больше месяца назад не пережила вспышку бессмысленной и жестокой гражданской войны.

Перед Геворкяном раскинулась та самая добрая, великая, всегда нарядная столица его Родины – Советского Союза. И впервые в жизни сердце защемило от лютой тоски по стране, в которой могли бы и сейчас жить Иоланта, Арам, мать с отцом. Жать счастливо, долго, до глубокой старости…

Самвел обожал джипы – самые быстрые, самые удобные автомобили. «Тойота» пронесла их по проспекту Мира. Потом Денис завертел баранку, сворачивая на Сельскохозяйственную улицу.

Далее они проехали по улице Декабристов, по Алтуфьевскому шоссе, и оказались на улице Пришвина.

Геворкян некоторое время сидел, прикрыв глаза. Все московские магистрали слились для него в одну, гигантскую. В дороге ему казалось, что под колёсами «Тойоты» извиваются золотые змеи, сотканные из электрического света. Денис опять погасил фары.

– Мы его попустили уже, – вполголоса сказал Кутьин за плечом Геворкяна. – Сейчас у нас девять десять. Что будем делать? Поднимемся в квартиру?

– Лучше будет позвонить ему домой.

Номер у нас есть. Саня, это сделаешь ты, – решил Самвел. – Представишься другом отца. Зовут его Сергей Юрьевич. Попроси хозяина к телефону. Если пойдёт звать, положи трубку. Якобы разъединили. Скажет, что никого нет дома, буду с ним дальше работать. Мать обязательно попроси подойти, любых взрослых. Если их нет, отлично. Тогда можно начинать.

Кутьин мизинцем нажал семь клавиш. Самвел напряжённо ждал, чем всё закончится. Денис бесстрастно покуривал, пряча огонёк сигареты в лодке ладоней.

Громада нужного дома подмигивала сквозь снег окошками, словно приглашала зайти. Снежная крупа вдруг отвердела настолько, что забарабанила по крыше и стёклам.

– Добрый вечер! – представительным, солидным тоном сказал Саня. – Сергея Юрьевича можно позвать к телефону? Ах, дома нет? Как жаль! А супругу его?… И её нет? Серёжа обещал, что вечером будет дома. Это Григорий? Понимаешь, я его приятель, папы твоего.