Чёрная зима

Тогда Вадим подумал, не сделать ли соседке предложение. Но не решился, потому что Инна ненавидела разговоры о любви так же, как и сам Вадим. Около трёх лет назад Инесса зарегистрировалась с журналистом из редакции, где тогда работала. Антон Свешников тоже поначалу называл их брак фиктивным, имеющим целью вырвать Инну из пьяного окружения. Но, как оказалось, это была ложь. Не успели они тиснуть в паспорта печати, как Свешников востребовал от красавицы-жены исполнения супружеского долга; а об этом они не договаривались.

Поняв, что Тошка нагло кинул её и элементарно заманил к себе в квартиру, Инна через три недели подавала на развод. Она даже честно попыталась пересилить своё отвращение к вруну Свешникову, но не сумела. Как понял Вадим, Антон так и не стал её фактическим мужем. Инна выражалась иначе: «Наш брак не был реализован…»

– Что вы сказали, Владимир Ефимович? – словно очнулся Вадим.

Сейчас он ехал барином, в шикарной иномарке профессора Салина. Разговор следовало поддержать хотя бы из вежливости.

Совсем недолго осталось – скоро уже на поезд…

– Говорю, Леонид Крапивницкий на той вечеринке разглагольствовал о нашем населении в очень нелестных эпитетах. – Салин повернул на Кропоткинскую.

– Он – тоже наш коллега-социолог? – равнодушно спросил Вадим.

Почему-то ему показалось, что надо распрощаться с Салиным и своим ходом отправиться на вокзал. Мэтр, по пути заскочивший в «комок» за коктейлем «Кеверт», от Крапивницкого быстро не уйдёт.

– Нет, он – микробиолог.

Талантливейший парень. Стал доктором наук в тридцать два года. Одно время его едва не вышвырнули, по сокращению штатов, на улицу. Но теперь, говорят, он нашёл отличное место, и круто там забашлял. Ну, то есть, заработал. Оклад, говорит, триста тысяч в месяц; потом обещают удвоить. Я еле дотягиваю до ста тысяч, но Лёньке-то всего тридцать пять; он на год старше вас. Мальчик всегда был деловой, но такой прыти я даже от него не ожидал. Сейчас вы увидите, какой у него великолепный белый «Линкольн». С женой и маленькой дочерью Лёнька занимает пятикомнатную квартиру на Кропоткинской…

– А причём тут народ?

Шведов закурил «Опал», стараясь не заводиться от трескотни Салина. При разговорах об «оборотистых мальчиках» его начинало тошнить, но не от зависти, а от омерзения.

– Он здорово дёрнул «Палинки» – это венгерская фруктовая водка. Не рассчитал дозу, и его развезло. Мы с ним уединились на кухне, покурить. Лёнька пил воду со льдом, угощал меня.