Четвёртая четверть

Она достала из духовки горячий пирог «Гости на пороге», который еле успела сделать до прихода шефа. Он сказал, что взял на Пресне такси.

– Курочку посажу на баночку и угощу, – продолжала мать. – А когда ты впервые о ней услышал?

Странно вообще-то. Франсуазу мы уже помянули. Но что с ней случилось, Андрей так и не сказал. Знаем, что погибла, но убийства не было. Слепой рок, нелепый ужас – так объяснил Андрей. Я вижу, что и ему сил не хватает, а ведь мужик железный. Мать плачет, но как-то про себя. Она одна так умеет.

По крайней мере, из тех, кого я знаю.

– В первый раз меня собирался угостить ещё полковник Ронин.

Озирский налил себе водки, выпил и закусил пирогом. Я макнул пирог в рюмку и положил в рот.

– Да, Андрей, я всё хотела спросить… Как Антон Александрович?

Мать, я вижу, понимает, что Андрей про Франсуазу пока не готов рассказать. А у меня горло болит так, что пищать охота. Видно, ангина приклеилась.

– Ему не лучше? Ну, хоть немножечко?

– Понимаешь, Татьяна, иногда мне кажется, что Ронин совершенно нормальный.

Просто хочет немного отдохнуть. Ведь он так много работал, несколько лет не был в отпуске. Только перед самой трагедией успел съездить на родину, в Борисовку…

– Где это? – удивилась мать.

– В Белгородской области.

Озирский говорил почти шёпотом. Или я, сонная тетеря, его плохо слышал. Я не знал генерала Ронина, не видел его никогда. И потому очень не переживал. Разве что жалко было Гету и Маргариту Петровну. Они уже с ума сошли из-за ранения отца.

Ведь он может навсегда остаться без сознания. А из госпиталя его выпишут – не век же там держать. И придётся ухаживать без всякого смысла. В конце концов, генерал умрёт – например, от воспаления лёгких.

Андрей говорил в свой собственный кулак – как будто затыкал себе рот:

– Практически все его раны залечены ещё зимой. В том числе и перелом основания черепа, и ушибы внутренних органов. На лице шрамы, но ими можно пренебречь. Ведь глаза и зубы целы.

Озирский сейчас и красивый, и страшный одновременно.

Он смотрит на нас расширенными глазами. На его лбу – глубокие морщины. Похоже, что кожа и кость треснули. Он обещал дать мне интересное задание, но как будто забыл или передумал. Сейчас он не обращал на меня никакого внимания, смотрел в окно.

– Антону сделали все операции, какие только могли сделать. Как говорят врачи, ухудшений нет, но и улучшений пока не предвидится. Массаж, физиотерапия, лечебная физкультура, медикаменты – всё это Антон имеет.