Четвёртая четверть

Форточку бы открыть, но никак не встать. Ноги у меня стали ватными.

– Антон может вернуться. А вот Фрэнс не вернётся уже никогда. Я не говорил ещё, как именно она погибла?

Озирский в упор смотрел на меня огромными зелёными глазами. Он смахнул пальцами слёзы. Мать уже рыдала в голос, закрыв лицо руками. Меня же горло отвлекало от всего. Хотелось пойти в спальню и прилечь. Но я не мог, не хотел оставлять их одних.

– Нет, Андрюшенька. Мы вот ждём с Русиком.

– Есть у нас в Питере Каменноостровский проспект.

Раньше он назывался Кировским. Там начали по весне балконы падать – на головы людям. Никогда такого прежде не было.

Озирский вдруг улыбнулся – слезливо, как пьяный. Он будто бы до сих пор ничего не понимал. Мать пыталась оттереть размазавшуюся помаду. Волосы её мокрыми сосульками повисли над тарелкой. Я вилкой ткнул себя в ладонь посильнее, потому что ничего не соображал.

Андрей полез за сигаретами. Я хотел попросить, но при матери не решился.

– Не сосулька? Неужели балкон, Андрюша?

Мать выдохнула дым, похлопала своими тяжёлыми веками.

Какая же она красивая, даже сейчас! И почему мне никак такую девчонку не найти?…

Я увидел, что Андрей весь дрожит. Меня тоже познабливало. Может, мы оба чем-то заболели?

– Мэр* довёл город до полной разрухи. Питер снегом занесён, почти как в блокаду. Лёд в полметра толщиной. Ни разу его не скалывали – даже в центре. И песком не посыпают. Сугробы намело в человеческий рост. Про сосульки уже не говорю. Само собой, что люди от них гибнут.

У нас ведь климат влажный, всё время ветер с моря. И такие бороды намерзают! Так теперь балконы стали рушиться. Особенно в центре, в старом фонде.

– А у вас тоже выборы будут в этом году? – спросила мать, всхлипнув.

– Выберут того же самого, куда денутся!

Озирский скрипнул зубами, дёрнул кадыком. Он у Андрея торчит, как камень. Оттого и голос низкий.

– Презентации, вояжи, скачки-рауты, дискуссии, политическая трескотня… И нуль дела, полный нуль! Не Северная столица у нас, а форменный хлев.

Дороги, как после бомбёжки. Ухабы, рытвины, и всё это подо льдом. И сплошные заносы, которые никто не расчищает. У меня в агентстве так парень погиб. На захвате уцелел, а когда ехал домой, на автобусную остановку налетел трейлер. Его занесло на проезжей части. Трейлер, вдумайтесь! А что говорить о легковушках? Я ведь Павлика специально отправил на автобусе, чтобы он за руль после бессонной ночи не садился.