Четвёртая четверть

По крайней мере, до тех пор, пока она жива. И я не должен даже вспоминать о своих детях, пока не получу извещение о кончине бывшей тёщи. Между прочим, похожее условие поставила моя мать моему отцу. И тот свято выполнял данный обет. Но ничего, мы успели и познакомиться, и подружиться…

– Значит, она запретила тебе сопровождать тело? – догадался я.

– Не то чтобы запретила, но высказала подобные пожелания. Всё, что мне удалось, – положить в гроб свою фотографию, накрыть его французским флагом. Так поступают с гробами военнослужащих, погибших в бою.

Я считаю, что Франсуаза де Боньер достойна такой чести. Она неоднократно бывала под огнём, исполняя свой журналистский долг. Один раз была ранена в ногу. И тем ужаснее, что погибла она из-за разгильдяйства официальных лиц разного уровня, но одинаково ленивых, глупых и подлых. Я потерял не только жену и мать своих детей. Я лишился подруги, соратницы, сотрудницы. Она много помогала мне при расследованиях, спасала жизнь, поддерживала морально. И, самое главное, некому отомстить за неё. Против режима, против государства мы с тобой бессильны, Божок…

– А я думал, что ты хочешь дать мне задания из-за Франсуазы…

Блин, теперь уж я совсем ничего не понимаю. Думал помочь Озирскому рассчитаться за жену. А, получается, ничего такого делать не нужно.

– Тогда из-за кого? Скажешь?

– За тем и пришёл.

Озирский поднялся из-за стола, погладил себя по животу, приобнял меня за плечи.

– Татьяна, уж извини, но мне о деле нужно с Русланычем покуликать*.

А потом я поеду на Пресню ночевать.

– А почему у нас не останешься?

Мать повязала фартук. Она шевелилась лениво, то и дело зевала. Надо бы ей помочь, но дело – прежде всего. Горло уже меньше болит. Наверное, водка помогла. Мать, вижу, мучается, но терпит. Я – мужик, не раз доказал это. Без меня быть ей лимитой в Москве, или квартиру Олега разменивать, или углы снимать.

А так у нас – трёхкомнатный флэт* на улице Академика Варги в Тёплом Стане. Дом улучшенной планировки.

Больше тысячи баксов за квадрат. И мебелишка импортная, европейский дизайн. И всё это добро я получил, работая на «крутых». У них так – «пацан сказал, пацан сделал». Обещали мне квартиру, и предоставили.

– Андрюшенька, поздно уже, – напомнила мать.

– Ничего, не барышня.

Озирский подтолкнул меня к двери. Мать включила воду, потом – приёмник. «Ах, какой был мужчина – настоящий полковник!» – запела Алла Пугачёва.

– Липка там одна, с Андрейкой.