Жених моей бабушки

Но по мере того, как мы подходили к замку, солнце пригревало всё сильнее, а ошмётки пены или паутины стали таять, обнажая величественное здание королевского дворца.

– Ого! – удивилась я, – Замок словно живой. И он будто приветствует тебя. Как странно!

Рэй улыбнулся.

– Я знал, что ты почувствуешь. Ты права. Замок приветствует меня.

– А королевский замок всех акмитанцев так тепло приветствует? – ехидно спросил Димка.

– Нет. Только особ королевского семьи, – ответил Рэй, открывая тяжёлые двери замка, – Есть кто живой?

Но в замке царила мёртвая тишина.

– Не похоже, чтобы нас кто-то ждал, – Димка с любопытством оглядывал зал с множеством дверей и лестниц.

– Побудьте здесь, за вами придут, – бросил мне Рэй и исчез за центральной дверью.

Мы с Димкой проторчали в этом зале больше получаса, и разглядывание парадных портретов на стенах мне порядком надоело.

Но вдруг замок загудел, ожил, вокруг забегали люди. К нам подошла высокая молодая женщина в бледно-зелёном платье.

– Его высочество принц Акмитании просит вас пройти в ваши покои, – церемонно произнесла она.

Мы с братом переглянулись и отправились за ней следом.

Шли мы долго. Я успела устать от бесконечных лестниц и коридоров. Чем дальше мы заходили, тем отчётливее я понимала, что если я захочу сбежать отсюда, я просто не смогу найти дорогу обратно без посторонней помощи.

Наконец, мы вышли в небольшой зал. Наша провожатая открыла одну из дверей и кивнула мне:

– Ваши покои, госпожа.

Покои брата оказались по соседству.

Комната, которую мне выделили, была довольно большой, уютной и роскошно обставленной. В центре её, на вешалке, висело фантастической красоты голубое платье, расшитое жемчугом.

Я сразу поняла, что это – платье для свадьбы. И мне стало не по себе. Ведь к этой красоте прилагалась рука, сердце и прочие части тела старого принца, от которого сбежала моя бабушка. Единственная причина, по которой не сбежала я сама до сих пор – это Рэй.

Я вздохнула.

Что я делаю? Зачем я здесь? Может, моё решение – выполнить какой-то там династический долг более чем сорокалетней давности – самая страшная ошибка в моей жизни?

В дверь постучали.

Я открыла, но там никого не было. Я выглянула из своей комнаты. Никого.

И вдруг я услышала. Кто-то звал на помощь! Отчаянный ментальный вопль как ножом резанул по сердцу. Не раздумывая, я бросилась на помощь.

Не понимаю, почему никто, кроме меня, не слышал этого.