Именины

– Олежа? Да? Тост? Как интересно!

Таня захлопала в ладоши, сверкнув всеми своими кольцами, неуместными на тонких девичьих руках. Золотое колье с яркими точками мелких бриллиантов делало единственную в мужской компании женщину похожей на дорогую куклу.

– Вас бы под стекло, на малиновый бархат, Танечка! – не удержался благообразный, стареющий учёный в костюме-тройке и маленьких изящных очках. – Не стесняйтесь, милая, такая красота должна быть оценена по достоинству! Я в восхищении, и я предельно искренен!

– Жалеешь, Климентий Борисович, что вовремя не женил на Танюше своего Андрея? – Толстяк с чёлкой подмигнул.

 – А я тебе предлагал, профессор Ходза, я советовал. Говорил, что даже в Греции я такой красотки не видел. Показывал тебе Танюшу в ложе бенуара…

– Правда? – Таня испуганно взглянула на Олега, а тот нежно сжал её прохладные тонкие пальчики.

– Да нет, нет! Пусть сын пока побесится на травке, – отмахнулся Ходза. Он закашлялся в надушенный платок, промокнул слёзы. – Андрей упрямый, как осёл.

Ему не очень-то ещё и посоветуешь. А уж в таком вопросе, кхе-кхе, пусть сам разбирается.

– Сложный юноша? – спросил ещё один гость, тоже в очках, но с цилиндрами.

Зачёсанные назад, жирные и редкие волосы, делали его бледное и длинное лицо ещё более унылым.

– Впрочем, ты с его матерью уже пять лет не живёшь…

– Не то слово, Лёня! Ты себе не представляешь, что это за бретёр! Нехорошо в новогоднюю ночь критиковать собственного сына, но из песни слова не выкинешь. Возможно, мужчина таким и должен быть – во всём полагаться только на себя, не слушать ничьих советов.

Андрей ещё в юности сказал нам с матерью, что и профессию, и жену выберет себе самостоятельно. Ему нужна боевая подруга, а не нежный ангел вроде Танечки! Такое лёгкое, воздушное сознание, сгорит рядом с ним, как мотылёк у огня. Олег Павлович, простите меня великодушно, что мы в вашем присутствии ведём такой пошлый трёп. – И Ходза снова прищурился, протирая очки.

– Что вы, Климентий Борисович, я готов слушать комплименты супруге день и ночь! Этим вы и меня поднимаете в собственных глазах.

Знать, что на Таню были такие претенденты, а ты всё-таки сумел её ухватить…

Олег обнял жену, и они при всех поцеловались. Раздались громкие аплодисменты. Часы пробили половину второго ночи первого января восемьдесят пятого года.

– Вот видите, Олег! Вы – деликатный и чувственный человек. Можете обнять, поцеловать. Тане будет около вас тепло, спокойно. Мой Андрей совершенно другой.