Кросс на 700 километров

 – Проклятая оса, я и так боюсь! И у меня аллергия! Если ужалит – смерть! Жнудит и жнудит, совсем голова распухла! Может, хлопнешь её?

– Зачем убивать столь совершенное существо? – Алиса открыла окно и два счёта, размахивая скоросшивателем с документами, выгнала осу на улицу. – Муху – пожалуйста. Таракана – милости просим. А осу – нет. Они полезные, уничтожают моль лучше всякого нафталина. Вот, всё тихо.

– Умница моя! Спасибо! – Страдальческие складки на ухоженном лице Марины разгладились. – За это тебе тем более полагается чашка кофе.

– Не знаю, как вы на такой жаре кофе пьёте, а я не могу. Можно в город позвонить? Только, боюсь, коротким разговор не будет.

– Говори, сколько влезет! – расщедрилась Марина. – Я выйду.

– Как хотите. – Алиса, открыв книжечку, принесла к «Панасонику» и набрала номер.

Телефон пропищал семь раз, потом послышались длинные гудки. Пропустив шесть сигналов, Алиса уже собралась дать отбой, потому что дома, похоже, у Оленниковых никого не было. Бабушка Дениса по возрасту ещё не была пенсионеркой – ей не исполнилось и пятидесяти.

– Да-да!

В трубке раздался очень весёлый, даже возбуждённый женский голос. В тоне говорившей сквозило густое жеманство, угадывалась наигранная любезность.

Алиса ещё никогда не разговаривала со Светланой Лазаревной, но почему-то сразу отнеслась к ней враждебно. Единственный внук едва не повесился, а бабуля играет голосом, как молоденькая.

– Светлана Лазаревна? – на всякий случай уточнила Алиса.

– Да. А с кем я говорю? – Женщина явно ждала другого звонка.

– Это Алиса Янина, вожатая из лагеря «Чайка», где сейчас находится ваш внук Денис. Я хочу с вами посоветоваться.

– А в чём, собственно, дело? – Тон бабушки стал совсем скучным. – Он заболел?

– Хуже. Он хотел покончить с собой. – Алиса сначала не собиралась вот так рубить с плеча, но сейчас решила бабушку не щадить.

– То есть?.. Я не понимаю! Восьмилетний ребёнок кончал с собой?

– Да, он хотел повеситься. К счастью, у него это не получилось. Но мальчик в ужасном состоянии – я имею в виду настроение. После того, что произошло, ему никак нельзя оставаться в лагере. Вы понимаете, что дети – достаточно жестокий народ? Запретить им дразниться не может даже директор. Пока Денис лежит в санчасти, но завтра его выпишут.