Лунатики

Станет похожим на того, что удирал в школу, на торжественную линейку – в белой форменной рубашке с эмблемой на рукаве и в красном пионерском галстуке. А теперь галстуки у внука из китайского шёлка – с птицами и цветами.

А вот туфли внук всегда чистил сам. Бабушке он ни под каким предлогом не позволял прикасаться к обуви. Задирал ногу на ступеньку шведской стенки и любовно надраивал импортную кожу до зеркального блеска.

Старушка, идущая впереди, подкралась к постели внука. Зачем? Ведь нож в руках, да ещё такой огромный… А Серёжка спит, и о чём не подозревает.

Белая фигурка вскинула правую руку с зажатым в ней ножом. Господи, какой жуткий, тёмный сон! Надо немедленно открыть глаза, успокоить сердце. Ноги словно прилипли к ковру. Тому самому, что когда-то привёз из Туркмении Серёжин дедушка. До сих никакие импортные подделки не могли сравниться с ним в яркости красок, в гармонии узора, в прочности нитей. Надо же, и ковёр снится – каждая завитушка, и даже пятнышко в углу.

Да что же баба та делает?! Она наклонилась к постели Серёжи, будто собралась поцеловать его. Так делала сама Вера ещё десять лет назад. Мальчишка засыпал – вот так же, безмятежно раскинувшись – а она легонько касалась губами его щеки. Но сейчас Вера не могла подойти к белой старушке. Не могла даже закричать. Стояла с раскрытым ртом и задыхалась, чувствуя лишь один знобящий ужас.

И вдруг она увидела, как белая старушка прицелилась, размахнулась. И со всех сил ударила парня ножом в шею. Раздался протяжный, сдавленный стон, и кровь брызнула фонтаном. Вера Фёдоровна страшно закричала. Она хотела прыгнуть к своему двойнику, схватить бесплотную фигуру за горло. Но ноги подогнулись, и Гусева рухнула на туркменский ковёр. Плача, она пыталась ухватиться за край подушки, залитой кровью внука, но не смогла. Уронив голову на Серёжин полуботинок, она потеряла сознание.

Гусева очнулась в собственной постели. С облегчением вздохнула, улыбнулась. Был дождь, или он лишь приснился? Но сейчас сквозь жалюзи в спальню вламывалось горячее майское солнышко. Оно целовало старушку в мокрые от слёз и пота щёки, сушило ледяной лоб, пыталось освежить пожухлые губы.

Вера широко открыла глаза, пытаясь убедиться в том, что всё позади. Дубовые подоконники и двери на месте. В уголке под рамой видна часть тарелочки спутниковой антенны.