Мёртвая вода

Или солдаты должны были ждать, когда их «коктейлями Молотова» забросают? Да, танки были в Москве, но по Парламенту они не стреляли…

Дом опять подпрыгнул от близкого залпа. Вдоль Рочдельской улицы исступлённо заколотили пулемёты с БТРов.

– А ведь могли бы сделать всё то же самое, – продолжал Олег. – Тогда я их просто ненавидел. А теперь думаю – святые люди. Предпочли пойти в тюрьму, но не проливать кровь…

– Мам, а в комнате люстру пулями разбили, – равнодушно сообщила Юля.

Ей всё-таки очень хотелось хоть одним глазком глянуть во двор.

В школе, конечно, начнут хвастаться военными трофеями, рассказывать про себя разные небылицы. А она, маменькина дочка и бабушкина внучка, просидит весь день в ванной…

Дебора Самсоновна зарыдала, потому что люстра осталась у неё от родителей покойного мужа как память. Что бы сказал покойный Эммануил, услышав об этом? Как минимум, получил бы сердечный приступ. Сколько ценных вещей уже испортили, и сколько ещё на очереди? Скорее бы этим безумцы в Доме сдались, и перестали мучить других людей!.

.

– Мам, не надо! – испугался Борис. – Прошу тебя… Ты ведь была в Москве во время войны. Говорила, что при налётах дежурила на крыше. Должна понимать, что в такие времена уже не до вещей – самим бы уцелеть!

– Буба, представь себе, что я даже рада… Твой отец умер давно, и не видит этого кошмара! Он точно не выдержал бы, и скончался сейчас. Моня так любил Красную Пресню, хоть и родился в Ленинграде! Мы чуть ли не каждый день гуляли тут, в парке.

По лестницам, по улочкам. Твой отец прекрасно знал историю боёв девятьсот пятого года. Но для меня это были просто памятники – у метро, у Горбатого мостика… Кто бы мог подумать, что после стольких мирных лет снова начнётся война? И какая! Ведь свои убивают своих…

– Их расстреляют? – вдруг спросила Юля, обращаясь то ли к отцу, то ли к Олегу. – Ну, тех, которые в Доме сидят.

– Скорее всего, да, – вместо них ответила Изабелла.

 – Они ведь подняли мятеж. Это – государственное преступление. Или я что-то путаю, Боря? Олег, может, ты знаешь, что за это полагается?

– Белла, я ведь не юрист, – отговорился Величко. – Раньше бы, конечно, дали «высшую меру». А что будет сейчас, не берусь предсказать. У нас ведь демократия. Надо и с Западом посоветоваться…

– Олег, я всё думаю, как твоей матери позвонить, – озабоченно сказал Борис. – Наши-то телефоны с сентября не работают.