Мёртвая вода

На улице немного постреляли, и снова всё стихло. – Мой отец был поклонником дирижёра Хайкина. Я – его двойной тёзка.

– Возьмите. – Парень отдал паспорт и поднялся со ступени. Потом достал и кармана салфетку и вытер жир с губ. – Здесь живёте?

– Да, вы же прописку смотрели, – заторопился Борис. – А это – мой друг. Заночевал у меня, а теперь хочет к матери пройти, на Новый Арбат. Она там одна в квартире, очень переживает. Олег, ты тоже с паспортом?

– Да. – Величко это очень не нравилось, но на рожон он не лез.

 – Предъявить?

– Не стоит, – вступил в разговор их главный, наконец-то покончив с едой. – Вы бы подождать здесь, пока всё закончится. Недолго уже осталось. «БиДе», – он именно так произносил эту аббревиатуру, – вот-вот выкинет белый флаг. Потом мы немного коммунистов помесим, – ничуть не стесняясь, продолжал он. – А после мы к маме своей пойдёте. Конечно, дело ваше, но я обязан предупредить. На Рочдельской «жмуры»[7 - ЖМУРЫ – покойники (жарг.)] навалом лежат, и в сквере тоже. Там очень плотный огонь, мужики.

Вряд ли пройдёте.

– А вы, собственно, кто? – Величко поразила их циничная откровенность. – Вы правомочны меня здесь задерживать, или просто даёте совет?

– «Афганцы» мы, – сказал третий парень, немного помоложе первых двух.

Он говорил вежливо, но во взгляде уже мелькнуло что-то очень нехорошее. Величко, тем не менее, ждал более подробного ответа.

– Хочешь идти – иди, – лениво разрешил главный. Нам чем меньше здесь народу будет, тем лучше. Только потом не являйся ко мне ночами, ибо я тебя предупреждал.

Если пойдёшь, обрати внимание. На улице Николаева телефонную будку насквозь пробило, угол дома вчистую снесло. А твоя голова послабее будет.

– Спасибо на добром слове, но я пойду. – Величко почувствовал, что у него задёргалось правое веко.

Только что это было в ванной у Бориса, когда Изабелла напомнила об измене жены Татьяны. А этот парень молод для «афганца»… Впрочем, чёрт с ним. Скорее всего, это члены московских вооружённых формирований, пришедших на помощь президентской стороне.

Армии и внутренних войск, видимо, показалось мало.

– А я вернусь, – успокоил Борис. – Провожу только друга во двор.

– Возвращайся, Боря, – дружелюбно сказал главный «афганец».

Он некоторое время смотрел на Олега, потом махнул рукой и пошёл вверх по лестнице. Остальные посторонились, и Добин с Величко, перешагивая через их колени и ботинки, стали продвигаться к выходу.

Около почтовых ящиков народу оказалось ещё больше.