Мёртвая вода

 – Борис затолкал всех в ванную. – Чего вы ждёте, не понимаю! Отравиться хотите? Вон, Юлька уже заходится… – Борис поспешно сунул под кран платок, закрыл дочери нос и рот.

Потом Изабелла намочила ещё четыре полотенца, раздала остальным. Ванная в их доме была довольно просторная, но пять человек поместились там с трудом. Юля шаловливо выглянула из-за своего платка и фыркнула.

– Что чего? – спросил Борис, устраиваясь на бортике ванны.

– Лица закрыли все, как покойники!

– Типун тебе на язык! – испугался Олег.

 – Придёт же такое в голову…

«Устами младенца глаголет истина», – вспомнил он потом, и очень захотел поскорее уйти отсюда. Откланялся бы прямо сейчас, но во дворе было ещё опаснее.

Дебора Самсоновна смотрела поверх своего полотенца большими выпуклыми глазами – она до сих пор тщательно накладывала макияж, очень следила за собой. Пальцами, буквально закованными в серебряные кольца, мать Бориса гладила свою седую кичку, сиреневую от «Ириды». Морщинистые мочки её ушей оттягивали старинные, доставшиеся в наследство, серьги.

Всё это великолепие не очень вязалось с домашним платьем – чёрным в белую мелкую точку. Таким бывает небо зимней ночью, когда идёт снег.

– Я одного не понимаю – неужели этим защитникам не уйти из «Белого Дома»? Зачем они сопротивляются? Чего ждут? Ясно ведь уже, что проиграли. Подавляющая честь элиты и населения поддерживает Ельцина[2 - ЕЛЬЦИН – Ельцин Борис Николаевич (1931–2007), во время описываемых событий – Президент России.]. Это было ясно ещё весной.

Депутаты и их сторонники обречены, и должны это сознавать, конечно же! Взрослые ведь люди… Только погубят своих сторонников, и совсем не виновных, вроде нас. Это ужасно, что на Калининском мосту стоят танки! Я войну пережила, а ни одного танка тогда не увидела. Но чтобы в центре Москвы!.. И всякие другие машины, как их там? БТР[3 - БТР – бронетранспортёр], БМП, БМД[4 - БМД – боевая машина десанта] ещё какие-то… Нет, вы слышите? Опять танк стрельнул. Не могу больше! Сил моих нет. Олег, дорогой, спасибо, что вы сейчас с нами!

Дебора Самсоновна отняла от лица тряпку, порывисто обняла смущённого Олега, положила свою большую голову ему на плечо.

– Я понимаю, вы думаете о своей мамочке, Анне Григорьевне. Как же она там, бедняжка? Это же от неё совсем близко. И никого рядом… Мы-то хоть все вместе. А соседи – в счёт, у них свои проблемы. Представляю, как ей жутко без Павла Романовича. И на улицу выйти никак нельзя – убьют сразу.