Ночь с четверга на пятницу

В казённых ботинках, комбинезоне и куртке и в собственном верблюжьем свитере, зажав в кулаке лыжную шапочку с помпоном, он в два широких шага добрался до сторожа.

– Ну что, Юрьич, шабаш? Отмучился?

– И не говори!

Антон Юрьевич Маматов, то ли земляк, то ли дальний родственник Ольги, шершавой ладонью сгрёб капли с лица.

– Ничего уже, блин, не вижу и не соображаю. Мало того, что зима на себя не похожа, одна сырость и муть кругом, так ещё и работать некому совершенно. Сегодня Никитку Шунькина посадили, слышь? Не знаю, выпустят ли…

– Чего-о? – как всегда нараспев удивился Альгис, становясь к наиболее загруженной колонке.

 – За что его сажать-то? Он же местный. Да и тихий – мухи не обидит. Есть, есть девяносто пятый! – Альгис быстро переговорил с водителем белой, основательно забрызганной грязью «десятки». – Да нет у нас «прямогонки» – кому охота клиентов терять? Везде вон заправки понатыканы – есть из чего выбирать. – Альгис сунул «пистолет» в бензобак «десятки» и повернулся к Алексею Юрьевичу.  – За что Никиту-то забрали? Он же самый работник. У него жена молодая, ребёнок на подходе…

– Ты что, баклан, читать разучился?! – визгливо заорала Ольга кому-то у крайней колонки. – «Пистолет – в бак, деньги – в кассу!» А ты только первую часть осилил, да? Сейчас милицию позову! Ты ведь целый бак горючки вертануть захотел! Юрьич, звони, пусть едут!

Ольга, конечно же, брала нечистоплотного клиента на понт; этого, как правило, было достаточно.

Пытавшийся под шумок покинуть заправку «каблук» резко затормозил.

– Да хватит буровить-то, маманя! – Круглая физиономия опозорившегося водителя не выражала ни стыда, ни раскаяния. – А я знаю, где тут касса? Первый раз мимо еду. Совсем в нуль влетел, а то бы ни за какие пряники… Кого и гляди, дело скроят и сошьют! Подавись, вахлачка! – Водила гостями выгребал из карманов куртки мятые купюры и швырял их на поддон кассы.

Оператора Вику от него закрывало пуленепробиваемое стекло, но всё равно было страшно.

Между обычными человеческими словами и блатным жаргоном водитель «каблука» вставлял такой изысканный мат, что даже Альгис с Юрьичем, наслушавшиеся здесь всякого, потупились.

Но Ольга Васильевна стояла, как скала, выпятив грудь с золотым крестиком и гневно сверкая глазами.

– Да ты мне баки не забивай! Где касса, он не знает… Где у всех, там и у нас. Заправка типовая; они, как люди, все одинаково устроены.