Отторжение

После этого помогай людям…

– Я ему говорю: «Ребята отца твоего пожалели. Боялись, что он один останется!» – продолжала Инесса. – А он: «Могли бы и не жалеть. И довольно, мадам, мораль мне читать! Предок через две недели только явится. Хотите – звоните ему. Я всё равно забуду». И первый положил трубку.

– Вы позвонили отцу? – Светлана сморщилась, словно от зубной боли.

– Позвонила – через две недели. Кстати, сынок не забыл – передал наш разговор. Папочка вежливо сказал, что был об Андрее Георгиевиче лучшего мнения.

Это плохой тон – постоянно напоминать о своих добрых делах. «Он свой служебный долг исполнял, и только! За это он и зарплату получает». Вот, пожалуйста, уже и писатели подключились! А тщеславие, гордыня – смертные грехи. Добро надо делать тихо, незаметно. Чтобы, как говорится, правая рука не знала… Кроме того, вы сильно расстроили моего сына. Заставили его вспомнить те страшные дни. Так вот, милая моя, оставьте прошлое в покое. Живите, как и мы, будущим…»

Я тупо оглядывал приёмную и не понимал, где нахожусь.

И это всё сказал жалкий, убитый горем вдовец, который едва ли не на коленях молил меня найти сына? В том, что Инесса дословно передаёт слова Аверина, я не сомневался.

– Я ему говорю: «Николай Николаевич! Вы что, не знаете, что с Андреем сделали бандиты? Что он лишь чудом избежал страшной смерти? Человек из-за вас муки принял…» Аверин удивлённо ответил: «Да? Ах, правильно, что-то слышал… Надо быть осторожнее, вот и всё. Ведь капитан Озирский – специалист. Неужели я должен давать ему указания? А поскольку там всё кончилось счастливо, так и говорить не о чем!» Напоследок профессор порекомендовал мне не западать на жареные факты и не искать героизм там, где его нет».

Вот, а теперь решай, что будешь делать…

Глаза Инессы стали такими же зелёными, как её плащ, как газон за окном.

– Верно говорят – бесплатное не ценится, – заметила Света.

– Что ж, откликнусь! Аверин звонил вчера и сегодня? – Я повернулся к секретарше.

– Вчера – в 21.15, а сегодня – в 8.

03. Я попросила перезвонить до одиннадцати. Пока молчит.

– Что у него произошло? – Честно, мне хотелось набить профессору морду.

– Говорит, сын пропал. Тот самый Антон, – отчеканила Света. – Двадцать лет, работает банщиком в Сестрорецке.

– Раньше он трудился на «Фармаконе», откуда таскал эфедрин. Когда он пропал, ты спросила?

– Три дня назад.

– Где баня находится? – зачем-то спросил я.

– Минутку. – Света взялась за компьютерную «мышь».