Отторжение

Путь был дальний. Синело осеннее небо, и ветер рвал последние листья с деревьев. Когда гроб открыли, один из них упал на лицо Иды, и Сашка нежно, ласково снял его пальцами. Он был благодарен Иде за то, что ушла неслышно, не потянула его за собой. Потом я за это влепила Сашке пощёчину – уже на выходе с кладбища. Никто ничего не понял, кроме нас двоих. И Сашка благородно простил меня, вызвав новую волну восторгов.

Ида Лешгорн была первой. Сашкины жертвы раскиданы по шести кладбищам Питера, а прах одной из них замурован в колумбарии.

Андрей не знает об этом. Вернее, знает не обо всех жертвах. Он в курсе истории с Люсей Филаретовой. Та была связной между РУБОПом и его бандитской агентурой. И погибла по Сашкиной вине – он «засветил» Люсю перед противником, нарушив правила конспирации.

А Лилия Грачёва, которая лежит теперь на кладбище имени Жертв Девятого января? Сашка ходит туда часто, но не для того, что покаяться. Он твёрдо считает, что каяться должен муж его любовницы, Всеволод Грачёв. Об этом Андрей тоже знает.

Там вообще-то тёмная история, но формально всё в рамках закона. Откуда-то Сашка взял, что его друг и однокашник убил свою жену, узнав о её измене. И теперь постоянно поднимает этот вопрос, якобы добиваясь справедливости.

Мой теперешний супруг всегда считает себя правым. Его одежды белые, совесть чистая. Он лезет всех обвинять и судить – особенно когда сам так иначе причастен к трагедии. Вроде той, что произошла с Ташей Лузиной, штурманом из экипажа гоночной машины. Сашка путался с Татьяной целый год.

Тогда им было по двадцать.

А однажды, прямо перед отъездом любимой на соревнования, сказал, что раздумал жениться. И опять сослался на меня. Зарёванная, несчастная, гонщица улетела в Болгарию. Там она, находясь в аффекте, продиктовала пилоту неверную скорость. Произошла страшная авария. Лузина погибла, а девочка-пилот осталась инвалидом. Татьяну привезли в Ленинград и похоронили на Киновеевском кладбище – рядом с родственниками.

Я один раз была там – вместе с нашей общей знакомой.

Та показала мне могилу Таши, а потом мы вышли на набережную Невы. Река почему-то показалась мне особенно страшной, вздувшейся, прямо-таки чёрной. Может быть, потому, что в ней отражалось предгрозовое небо.

– Представляешь, она ведь чуть замуж не вышла. Парень – красавец, умница. Ну, прямо ни одного недостатка… Уже платье присматривала, фату. А жениху любовница, сучка, нож к горлу приставила. Представь, зовут её, как тебя – Инесса.