Отторжение

Под каждым изображением было написано имя, переведённое на русский – «Весенний дождь», «Сад цветов», «Мгновение».

– Может, и есть, – лениво ответил я. – А ты созерцанием занимаешься? Никогда такого не видел. Даже сам размяк. – Я указал Гаю на подставку.

– Балуюсь, когда время есть. Эти куклы – копии музейных. Многие я сам сделал – по памяти. Так вот, – продолжал Гай, – весь мой план горит из-за этой девочки. Своими силами нам кандидатуру не подобрать. Я, пока болел, медитировал. Любовался луной, снегом, цветами, достигая наивысшей гармонии.

Теперь вот попробовал составить столь же идеальный план работы. Наметил варианты, а главную деталь никак не могу отыскать. А она, деталь, держит все звенья цепочки. Не понял? Сейчас поймёшь…

Прохор погладил пальцами свои холёные усы. Его глаза, похожие на ягоды чёрной рябины, очень шли к смуглой коже.

– Сразу предупреждаю – можешь отказаться. Уговаривать и давить на тебя я не вправе. Просто прошу о любезности. Всеволод сказал, что ты помогаешь друзьям…

– И друзьям своих друзей, – добавил Грачёв.

 – В пределах возможного, конечно.

– Кофе хотите? – предложил хозяин.

– Нет потом. Давай сначала поговорим о деле. – Я, не привычный к созерцанию, не мыслящий тысячелетиями, уже начал нервничать. – Дел у меня, понимаешь, вагон. И к тёте надо съездить, и ещё много куда…

– Тем лучше. – Гай внимательно посмотрел на меня. – Если беспокоишься насчёт оплаты, то здесь всё улажено. Я имею нескольких спонсоров. Курить хочешь?

– Не откажусь.

Я понимал, что Гая не переделать. Пока он не выполнит все ритуалы, не успокоится. Мы закурили, наслаждаясь букетом сигар «Кафе Крем», которые Севыч передал мне в коробке. Как и положено, минуту-две помолчали.

– Насчёт гонорара я определюсь, когда узнаю суть дела и оценю свои возможности. А пока незачем обсуждать этот вопрос. Может быть, я вообще откажусь.

В красном воздухе небольшой комнаты таяли кольца ароматного дыма. Прохор восседал на тахте – невозмутимый, как Будда.

Севыч же смотрел то на меня, то на Гая блестящими, как чёрное стекло, глазами. Видимо, я ошибся. И чувствует себя мой друг далеко не так хорошо, как показалось сначала…

Всеволод Грачёв

Ребята, да минует вас то, что выпало на мою долю. Вы даже не представляете, как мне тяжело. Не дай Бог, чтобы с вами когда-нибудь случилось такое. Ведь это далеко не одно и то же – убить в перестрелке преступника и расправиться с собственной женой.