О прошлом приказано забыть

А люди эти Мите и Феликсу платят. Благодарные, преданные, как псы. Оружие могут провезти, когда Мите это нужно. А для перевозки наркоты их, бывает, Обер задействует. Не хочет он, чтобы у нас здесь возникла неучтённая наркота. Он на все каналы поступления такого товара уже наехал. Тоже у нас бланки покупает – нужно ему для чего-то…

Аленицын резко вскинулся и провёл ладонью по лбу, выходя из блаженного состояния. Козий от неожиданности подался назад.

– Ты чего?!

– Обер?! Жив, выходит… А я-то всё надеялся! Думал, может, оступится, сука, хоть где…

– Ты-ы… Тише, понял? – Козий зажал рот Аленицына потной пухлой ладонью.

– Чего тебе тише, козёл?! – Витёк уже забыл про открывающиеся перед ним сияющие перспективы. – Тебе, может, неинтересно, кто Веталя сдал легавым?

– А кто сдал-то? Разве его сдали?…

Козий тоже запыхтел, вытирая пот со лба. На «козла» он решил не обращать внимания, чтобы не сердить паханов.

– За ним с зимы следили, Митька говорил. Дядя давно чувствовал, что приходит конец.

– Да Обер его сдал! «Тихушник»[2 - ТИХУШНИК, ПЁСИК, КРЕСТНИЧЕК, ВНЕДРЁНКА – милицейские агенты.] грёбаный! Не ты, а я там был, мне и знать! – Витёк запустил пальцы в грязные жидкие волосы.

– Ты, натурально, в зоне без чердака остался! Если у меня здесь «жучок» стоит, нас обоих за такое ночью архангелы встречать будут. Молчи, ясно тебе?

Козий, испуганный, потерявший всю свою вальяжную самоуверенность, оглядывался то на окно, то на дверь.

– Всё, Шура.

Аленицын будто и не пил, и не глотал таблетки, пружинисто вскочил, опираясь на подлокотник сжатым кулаком.

– Утром мне сразу Рольник нужен… Сейчас он в городе?

– Да погоди ты с Рольником – мне сначала скажи! Откуда ты это выкопал? Я ведь тоже слышал, как там всё было – и в ресторане, и у телецентра…

– Шурик, ты меня первый день знаешь?

Аленицын смотрел в стол и до крови кусал бледные синюшные губы.

– Я ж не прибабахнутый… Да, а Обер теперь вместо Ювелира заправляет «дурью»?

– Заправляет. Тяжело с ним – форменный гитлеровец.

Веталь с Ювелиром, царство небесное обоим, были хоть и партнёрами, да врагами. И мы все были обязаны Сеню Уссера не любить. Теперь тоскуем, если честно. Сердечный был человек, не то, что этот…

– Я слышал, что Уссер, Нора и Али погибли. Как, не знаешь? – тихо спросил Аленицын.

– Алик с Норкой, племянницей Ювелира, в «баньке» сгорели. Рафхат Хафизович с ними был, да ещё с десяток человек. Не знаю, мёртвые они были в тот момент или живые.