Самосожжение

И что придётся перед Оксаной Валерьевной поунижаться, поуговаривать её, прежде чем она соизволит ненадолго завернуть к бывшей учительнице-пенсионерке.

Не нашлось у них, получается, ничего интересного на вечер, и придётся развлекать почти тридцатилетних дядек и тёток историями про сыщиков и бандитов. Сбежится, конечно, весь класс, чтобы при случае на других тусовках блеснуть эксклюзивом. Дабы не скучать в обществе старых учительниц, «заказали» меня, вице-президента охранно-розыскной фирмы. Мне бы характер проявить, сослаться на ответственное совещание или на срочную командировку.

Но нет, амбиции подвели; очень уж захотелось блеснуть перед одноклассниками в своём новом, неожиданном качестве, и потому я решила Юльке не отказывать.

Мне ни разу не довелось побывать на вечере встречи, а выяснить кое про кого из общих знакомых хотелось – как живут, чем дышат. С классом я распрощалась, едва окончив школу в девяносто втором году, и до сих пор об этом не жалела. К тому же отлично знала, что придётся сегодня говорить о двух моих подружках – Ане Бобровской и Вере Потягаевой.

Как водится на таких вечеринках, собравшиеся примутся перемывать кости несчастным девчонкам, не пережившим лихие времена. Мы всегда ходили втроём, мне и отвечать за них перед более удачливыми ровесниками.

С Анькой, правда, я разругалась после выпускного вечера, и мы поклялись никогда больше не разговаривать. Нас разлучила свирепая подростковая ревность; и звали наше яблоко раздора Антон Стороженко. Он, конечно, пожалует к Верещагиной на иномарке, с корзиной цветов, и галантно поцелует натруженную руку учительницы.

Антоха всегда был таким – вежливым, обходительным, продвинутым. Ему тоже есть чем похвастаться – владеет какой-то фирмой, сбывает лохам залежалые товары через Интернет. Но вряд ли это кого-нибудь сильно интересует. Я обречена сегодня быть звездой, душой общества.

Придётся отвлекать пьяных и жующих господ от сплетен о моих подружках, припоминать всевозможные истории о перестрелках и погонях, о засадах и погружениях.

Изображать из себя сильно крутую и успешную. Смотреть на ровесников с высоты своего модельного роста и завидного положения. А самой весь вечер думать о НИХ, таких прекрасных и далёких, которым уже никогда не будет тридцать, сорок, пятьдесят…

А в нашем школьном альбоме они живы. Мы, все трое, сняты в овалах с виньетками, на фоне известных московских пейзажей. Три юные свеженькие девочки в белых блузках, с распахнутыми навстречу жизни невинными глазами.