Самосожжение

Во всяком случае, тринадцатого мая, на день рождения, она подарила мне «Шкоду-Фелицию». Незадолго до этого я капитально разбил свою «семёрку» в аварии, так что был очень рад подарку. Мать тоже в то утро ни о чём не догадывалась. Вошла в квартиру, прислушалась – тихо. Никто не выходит ей навстречу; ни музыки, ни голосов. Сперва она решила, что Дина и Стас на даче, но на всякий случай заглянула в спальню. Видит – оба лежат в своих постелях и не шевелятся. А ведь Стас был очень чутким, да и Дина страдала бессонницей.

Мать подошла к Стасу, хотела его поцеловать, растормошить, как обычно. А парень уже холодный весь, особенно – лицо. Мать чуть в обморок не упала. Поначалу даже моргнуть не могла. Потом бросилась к телефону, вызвала «скорую». Как установила экспертиза, Станислав Агапов скончался от угнетения дыхательного центра. Но всё-таки врачи сумели вытащить с того света Дину. На кухне, в мусорном ведре нашли две пустые ампулы и один шприц. Записки не было, а ведь её долго искали. Правда, Дина и раньше кололась, поэтому организм привык, и дозу она не добрала. В «Склифе» Дине произвели вентиляцию лёгких, вкололи сердечные стимуляторы, и вечером того же дня она очнулась. Врач сразу же позвонил в милицию, в квартиру приехал следователь и осмотрел помещение. Он допросил мать и решил, что кроме Дины отравить ребёнка было некому. Тем более что инвалид детства мог казаться обузой и тяготить родительницу. Моя мать так и не смогла успокоиться. Ведь она, выходит, племянницу своими руками посадила, хотя этим всё равно кончилось бы. Немного позже, может, но какая разница? Смерть Стаса оказалась насильственной, и милиция обязана была реагировать.

– А что сама Дина говорит? – Озирский делал пометки в своём блокноте, надев стильные очки в деревянной оправе. – Признаётся в убийстве или всё отрицает? Вы располагаете такими данными?

– Дина никаких показаний не даёт! – раздражённо ответил Илья. – Следователь составляет протокол об отказе, Дина его подписывает. Так было несколько раз подряд, а после её перестали вызывать на допросы.

Кому охота попусту время тратить? Вот и сидит в камере, где баб – как селёдок в бочке. Мы с Галькой передачи возили, в очереди такого наслушались! Оказывается, человек несколько лет может просидеть без приговора и допросов, если у него нет связей. Надо, чтобы кто-то трубочку снял и нажал на следствие. Тогда, может, и почешутся. Динка многих знала из тех, кто с «мигалками» ездит; с половиной из них переспала.