Закадычные

Бабушка тоже собиралась, но у неё вдруг поднялась температура. Дед хотел уже позвонить, отказаться, но она рогом упёрлась. Иди, говорит, а то неудобно. Мы с Булавиными столько лет вместе лямку тянули! Уже и подарок купили, и хризантемы лиловые. А Евгении, золотой юбилярше, передай, что я навещу её, как только встану. Чайку вместе хотели попить…

Алина охрипла, закашлялась. Руслан украдкой сунул ей в руку носовой платок. Поезд остановился у станции «Площадь Ленина», и практически все пассажиры вывалились на платформу.

Значит, проехали Финляндский вокзал. Оксана знала питерское метро чуть похуже московского и, между прочим, вела совершенно ненужные сейчас наблюдения.

– Короче, дед уехал, как он говорит, в половине третьего. А в три Булавины начинали свадьбу справлять. Они живут недалеко от нас, на улице Комсомола. Я вернулась в четыре. За сметаной зашла, за хлебом, за спичками. Да, ещё в щи томат купила. Во дворе с девчонками постояли, покурили…

– Ты куришь? – Оксана не выражала тоном ни интереса, ни осуждения.

– Если только за компанию, – уклончиво ответила Алина.

– Ладно, не моё дело. Я и сама курю, – успокоила её Оксана. – Вы, пока во дворе стояли, ничего подозрительного не заметили? Например, посторонние люди во дворе не появлялись? Машины, которых раньше не было, с улицы не заезжали? Вот такого рода факты меня интересуют…

– Нет, мы не заметили никого.

Алина отвечала на подобный вопрос не впервые, и потому всё многократно обдумала.

– Мы бы и подольше простояли, но на улице хрень какая-то была.

Туман, грязь, выхлопами воняет. По-моему, во дворе вообще никто не появлялся. А машины… Машины как бы все наши, новых не заметила. После того, как всё случилось, торгашей с рынка затаскали; думали, что они. Но потом и это сорвалось…

– Ты точно вернулась в четыре? Или уже с минутами?

Оксане уже надоело различать слова в лязгающем грохоте, но ехать и молчать было глупо.

– Ну, может, десять минут пятого. Я тогда на часы не смотрела. Поднимаюсь по лестнице и представляю уже, как бабуля выделываться начнёт.

Если бы знать!..

Алина вытянула на середину вагона тонкие смуглые ноги в тяжеленной обуви. Интересно, чьи это босоножки – её или мамины? Да и платье, вроде, не по нынешней моде. Живёт девочка-подросток без женской заботы, без присмотра, и всякое может с ней случиться.

Оксана вспомнила, как в восемнадцать лет сама осталась круглой сиротой. Да ещё и беременная, да ещё с тремя младшими на руках!..