Роман за жизнь, или Секреты из-под занавески

Когда ребе рассказал мине, шо женатый мужчина, то есть я, должен сделать с Розой в пэрвую брачную ночь, миня вирвало прямо на пол. Отец и ребэ миня успокаивали, объясняя, шо жениться и родить потомство – главное дело жизни каждого мужчины, особенно если он еврэй.

Перед хупой[1 - Хупа – балданих, под которым стоит пара во время свадебной церемонии, а также сама церомония венчанияминя]меня так трясло, шо папа не на шутку рассердился, а женатые братья рассмеялись.

– Яша, это лучче, чем ты думаешь, – шепнул мине на ухо Арон.

 – Это в пэрвый раз страшно и противно, а потом даже приятно, – он подмигнул, похлопав миня по плечу.

За свадебным столом миня тошнило, кусок не лез в горло, хотелось убежать, чессное слово! Я был не в сибе. Прэдставьте – жена совершенно мине не знакома. Шо мине до неё? До её бородавки на носе? Думаю, в голове у Розы тоже были страхи и сомнения, но миня они не интерэсовали, как и она сама. Уже намного позже, Роза призналась мине, шо на свадьбе была абсолютно счастлива. Я ей понравился ещё на смотринах, чего о сибе я сказать не мог.

В два часа ночи нас торжественно випровадили в спальню, обсыпая на счастье овсом, конфетами, орэхами. «Спальня» била чуть больше чулана, отделенная шторой от комнаты, где гости гуляли нашу свадьбу.

Ми с Розой просидели на кровати всю ночь спина к спине, боясь пошевелиться, уже не говоря о том, шоб взглянуть друг на друга. Гости ели, пили, пели песни, поднимали тосты за счастливую жизнь молодеженов.

Неожиданно раздвинулась штора.

Марик Бляхх – мой дальний родственник, приехавший на свадьбу из Жмэринки, в обнимку с бутылкой самогона, беспардонно уселся рядом со мной на кровать.

– Яшка, где сортир? Мине сейчас вирвет.

Потом перевел свои пьяные глаза на Розу, неприлично громко икнув, спросил, тыча за спину пальцем:

– А это хто? Шо она при нас делает?

Я закрыл ладонями лицо, стараясь не думать о том, шо произошло. А шо собственно произошло, спросите ви миня? Миня женили. Трудно в неполных четырнадцать лет думать о сибе, как о женатом мужчине, за спиной которого сидит жена, совершенно чужая ему девушка.

На рассвете в дверях комнаты появилась бабушка Розы.

Она застала нас спящих в одежде спинами друг к другу.

– Мамале, – вскрикнула она, хватаясь за сердце. – Мине счас станет халушес (плохо)! Наша Роза дисгрэйст мэйдл (опозоренная девушка)

От её крика ми проснулись, шарахаясь друг от друга в разные стороны.

Роза с перэпугу натянула до подбородка одеяло.