Избранница Белого волка

Не так я себе представляла свой первый раз. Богиня-матерь, вручаю себя в твои руки, помоги и защити!

– Так, так, так, – словно в ответ на мою молитву слышу я знакомый насмешливый голос.

Боюсь поднять на него глаза. Стыд жжёт не хуже обиды. Быть униженной в глазах того, кому в лицо бросала смелые слова. Но всё же решаюсь. Сардоническая усмешка на красивых губах, глаза пылают холодной яростью. Я сжимаюсь ещё больше, насколько это возможно. Мне бы провалиться в какую-нибудь щёлку.

– Моя невеста решила порепетировать брачную ночь? – всё так же насмехается он.

Богиня-матерь, благодарю тебя! Пусть смеётся, лишь забрал меня из этого кошмара. – Что ж, я разочарован выбором объекта для тренировки: какой-то жалкий третьеразрядный стражник.

Рагнар стоит за спиной моего бывшего жениха. Расслаблен, большой палец левой руки покоится за ремнём, правой рукой он играет соломинкой. То подносит её к губам, то отламывает кусочек.

Влас замер. Вижу, как задрожали руки, расстёгивающие рубашку. Взгляд мечется будто у затравленного зверя.

А какой смелый был минуту назад!

Рагнар делает всего лишь шаг, и Влас отказывается у него за спиной, не удостоенный даже взгляда вожака клана Белых волков. Всё внимание Рагнара приковано ко мне. Власа словно не существует. Он пустое место. Фантом, не стоящий даже взгляда. Пыль под сапогами высокородного.

Самолюбию моего бывшего нанесено тяжкое оскорбление. Униженный Рагнаром, так презираемым им оборотнем, он только бледнеет и покрывается потом, подтверждая, что такое ничтожество, как Влас, даже не заслуживает наказания.

Мой бывший жених смотрится на фоне Рагнара как-то убого: он уступает оборотню и ростом, и статью. Но вот наглости ему не занимать. И подлости. Влас наматывает на руку ремень и набрасывает его на шею Рагнару. Жалкая попытка, даже я это понимаю.

Не поворачиваясь, Рагнар каким-то шестым чувством улавливает намерение мерзавца и бьёт его локтем живот, выбивая из того дух. Бывший жених, самой мерзко от этого факта, сгибается пополам, ловя ртом воздух словно рыба, выброшенная на берег, а нынешний – обернувшись, наносит удар коленом в удобно подставленное лицо.

Злобно скуля, Влас падает, зажимая руками сломанный нос, из которого капает кровь.

Поделом ему! Так ему и надо! Нельзя радоваться избиению, но это особый случай.

Оборотень подаёт мне руку, и я вцепляюсь в неё. Трясясь от страха, поднимаюсь и, держась за спасительную руку, обхожу по стенке валяющегося на полу Власа.