Легенды, рассказанные в пути

Сначала старик, живущий в этой избушке, предложил Христиану убираться прочь и не мешать учебе святых людей. Но когда он узнал, что Христиан может предложить кристаллы, он задумался, позвонил в колокольчик, прошептал что-то вошедшему служке и предложил Христиану сесть и подождать, сказав мальчишке: «Придешь за ним завтра после восхода солнца».

Христиан сел, выпил чашку прекрасного турецкого кофе и стал ждать, всматриваясь в колечки дыма, всплывающие над кальяном хозяина.

Прошел час, другой, на исходе третьего часа в комнату быстро вошел невысокий, опрятно одетый, темноглазый мужчина и пригласил Христиана следовать за ним. Через тенистый сад по подметенным дорожкам они прошли в широкое приземистое здание с множеством труб над темной покатой крышей.

В большой комнате за длинным и широким столом, покрытым черной скатертью, сидело около двадцати мужчин, похожих то ли на цыган, то ли на восточных евреев.

– Ты привез камни? – спросил мужчина, сидящий в центре.

 – Покажи.

Христиан достал образцов двадцать своего товара. Каждый из мужчин выбрал один из кристаллов и стал внимательно смотреть сквозь него на пламя свечи. Один или двое подошли к низким окнам, чтобы посмотреть сквозь кристаллы на бездонное звездное небо. Все молчали.

Через несколько минут старший, оглядев остальных, сказал:

– Ну что же, это хороший товар. Есть ли у тебя еще и что ты за него хочешь?

– Я готов подарить вам те образцы, что я принес сегодня, за ту каплю вашей мудрости, что я сумею унести за несколько недель или месяцев общения с вами.

Что же касается остальных камней, то за каждые десять из них вы мне дадите меру серебра и обеспечите безопасное возвращение домой.

– Благодарю тебя, приезжий, за твое щедрое предложение. Велика наша мудрость, и нестерпим ее вес для непосвященного, оскверненного прикосновением к женщине.

Скажи, поднимал ли ты женскую чадру и входил ли на женскую половину своего дома или дома своих друзей в последние три года?

– В семь лет принял я обет безбрачия, собираясь приобщиться к вашей мудрости, и не знал я иной женщины, кроме матери во всей моей жизни.

– Клянешься ли ты жизнью своей в правдивости своего ответа?

– Клянусь.

– Испытать его! – закричали все вокруг.

– Разденься.