Истинная для Барса

Вот ребята и волнуются, – снизошёл до объяснений Лютый. – Давай, Витя, поскорее излагай свою просьбу. Дел за гланды.

Ай да Лютый, ай да сукин сын! Опять одной фразой определил моё место. Проситель. Восхищаюсь им. Мне бы такого сына!

– У меня не просьба, а деловое предложение. Я предлагаю выкупить у тебя долг Соболевского за тридцать процентов от стоимости.

– Я по средам не подаю, – тон Лютого даёт понять, что разговор окончен. Я не намерен сдаваться.

– Соболевский не вернёт тебе долг.

– Это не твоя забота, Витя.

Но я тронут твоей жалкой попыткой поправить моё материальное состояние, – презрительная ирония в голосе Лютого бьёт меня наотмашь.

Чувствую, как начинаю задыхаться. Никто ещё не смел говорить со мной в таком тоне.

– Сколько он тебе должен, Лютый?

– Витя, ты пришёл ко мне выкупать долг и не знаешь его размера? Ты меня разочаровываешь, родной. А мне говорили, что ты серьёзный бизнесмен, – издевается Лютый.

– Я заплачу вдвое больше, – вхожу в раж и не соображаю, что говорю. Я не подниму такую сумму, но упрямо продолжаю торговаться.

Лютый не скрывает заинтересованности:

– Зачем тебе нужен Соболевский, Витя? Ты с маниакальным упорством хочешь схватить его за яйца.

– Не твоё дело, Лютый.

– Не моё, так не моё. Не я пришёл к тебе на поклон, Витя, – Лютый не расстроен моим отказом.

Он расслаблено сидит, положив ноги на стол. Разглядывает ногти. Ещё бы пилку взял, чтобы подпилить их. Лютый, словно подслушав мои мысли, копается на столе в бумагах. Чертыхнулся.

Полез в ящик стола, откатываясь на кресле. Нашёл что-то. Пилку! Твою мать, пилку!!!

Возвращается в исходную позу. И начинает подпиливать ногти. Сильнее унизить нельзя. Я ему не нужен и Лютый не стесняется мне это показать – поведением, тоном, манерой вести разговор.

Он поставил меня в зависимое положение. Показал, кто тут главный. Я злюсь на Лютого, но не могу не восхищаться им.

– Я не смею тебе больше задерживать, Витя, – он говорит будничным тоном, не повернув ко мне головы.

Твою мать, альфач хренов!

– А я посмею задержать тебя, Лютый!

Не скрывая удивлённой улыбки, он наконец-то оторвался от созерцания своего маникюра и смотрит на меня.

– Ну, что ты мне можешь ещё предложить, Витюша? – снисходительно спрашивает он, словно разговаривает с пятилетним ребёнком.

– Что ты хочешь за долг Соболевского?

– От тебя ничего! Это не твоя забота, Витюша. С Соболевским я сам разберусь.

– Моя, Лютый, моя. Его дочь выходит замуж за моего сына.