Тридцать седьмое полнолуние

– Прошлой осенью на Четырнадцатой выставке научных достижений наш Институт стали и сплавов представлял роботизированное оборудование…

Как ни крути, а выходит только два варианта.

Про первый не хотелось даже думать. Ника затошнило, так явственно вспомнилась больница. Если честно – а смысл врать самому себе? – он готов смотреть на психиатров глазами хорошо обученного пса и выполнять все команды. Но поможет ли, если захотят снять «квоту»?

Второй же – полная чушь! Выдумки Карася. Не существует таких методик.

Ник снова потер локоть. Помнится, к ним приходил лектор и рассказывал, что, по статистике, об этом думает восемьдесят процентов подростков. И почти семьдесят из них боятся. Но разве нормально бояться – так? Даже запах мокрой шерсти чудится.

Раздались редкие хлопки, которые тут же подхватили в зале. Ноздря, повернувшись к воспитанникам, командовал безмолвно поджатыми губами: «Активнее! Активнее!»

Еще старик этот, полковник, – что ему нужно в приюте? Люди такого уровня не сидят в комиссии.

– Большое спасибо, господин Леборовски! – Директор взмахом руки остановил аплодисменты. – Ваше выступление, несомненно, полезно нашим воспитанникам, оно поможет им лучше понимать город, приютивший их.

– Вы так думаете? – спросил гость, но директор предпочел не заметить прозвучавшей в голосе полковника иронии.

Леборовски снова оглядел зал – и Нику опять показалось, что полковник смотрит именно на него.

– Может, у господ воспитанников иное мнение? Они хотели бы услышать о чем-нибудь другом? Прошу, задавайте вопросы.

– Ха, я бы спросил! – прошептал Гвоздь.

– Ну что же вы? – уже откровенно насмехался полковник. – Нет желающих?

– Есть! У меня два вопроса.

Ник сам не понял, как оказался на ногах. Голос громко прозвучал в замершем зале:

– Первый: почему во время войны вы пошли служить в «Четвертый отдел»? И второй: чем на самом деле «Четвертый отдел» отличался от УРКа?

«Ой, прав Гвоздь, я допрыгаюсь!» – подумал Ник. Вон у Ноздри морду перекосило.

– Я дворянин и служу своему Отечеству. Я подал прошение о переводе в «Четвертый отдел», потому что служба в нем была необходима Родине, она соответствовала моим представлениям о целесообразности, а главное – там катастрофически не хватало людей, – четко ответил полковник. – Это понятно?

– Не совсем. Поясните, пожалуйста, – вежливо попросил Ник.

– Все желали сражаться с внешним врагом. Такая ненависть оправданна – и, более того, священна.