Тридцать седьмое полнолуние

Получается, Леборовски за три неполных дня, причем полтора из них пришлись на выходные, успел получить заключение комиссии, выступить в детдоме, договориться с директором, да еще между делом полностью экипировать внука.

«Ладно, разберемся», – подумал Ник.

Туалетная комната действительно оказалась маленькой. Ник выдавил на ладонь шампунь и понюхал. Пахло вкусно, но незнакомо.

Долго стоял под тугими струями. Вода обжигала кожу и заворачивалась воронкой у ног.

«Я – Микаэль Яров, – повторял Ник, беззвучно шевеля губами.

 – Меня зовут Мик».

Он поднял руку к глазам. Повернул, согнул пальцы. На указательном – шрам. Сжал кулак, напряг и расслабил мышцы. Тело слушалось, как обычно. «Микаэль Родислав Яров».

Вдруг пробрало ознобом. Ник выскочил из душевой кабины, едва не упав на скользком кафеле. Торопливо протер запотевшее зеркало. Лицо отразилось напряженное и испуганное, но ничуть не изменившееся.

«Микаэль Яров?»

Приподняв со лба волосы, Ник посмотрел на рубец. Это его, у Мика такого не было.

И вот этой отметины возле уха тоже. Мик не знал, как пахнет оборотень после дождя, насколько сильна отдача у армейского «ТР-26» и как долго болит обожженная спина.

«А ты – все знаешь? Все помнишь?»

Ник закрутил кран и вышел.

Приютская одежда лежала на стуле. Надевать ее снова было глупо, по какой бы причине он это ни сделал – из упрямства или потому, что чувствовал себя чужим в этом доме.

Ник задумался, стоя перед шкафом. Прикосновение к серому пуловеру показалось знакомым: значит, он носил такое? Мягкая тонкая шерсть, явно дорогая.

Он выбрал джинсы и простую черную футболку.

Часы пробили трижды, когда Ник вышел из комнаты.

На первом этаже посветлело – за окнами прояснилось, и сад проступил из мороси. Задержался на минуту, вглядываясь в тропинки. Он бывал там? Лазил по деревьям? Играл в прятки с братом? Катался на велосипеде?

«Микаэль Яров».

Снова начала копиться в затылке боль.

Ник представлял столовую огромной, как в исторических фильмах.

Стол на двадцать персон, хрустальные люстры, салфетки с фамильными вензелями, фарфор и коллекция вилок. Однако через гостиные и библиотеку он попал в небольшую комнату с буфетом. Люстры не было, только небольшие светильники в простенках. Потолок расписан: облака, ангелочки на цветущих деревьях. В камине за кованым экраном горел огонь, отражаясь в медном ведерке для угля.

Георг сидел во главе стола. Для Ника накрыли слева от него.

– Извините, я немного опоздал.