Слесарь

Из горла Зверя раздалось сипение, грудная клетка выдохнула воздух, но больше ничего не случилось, только лапы затряслись, как у эпилептика.

И я с настойчивостью палача стал забивать дротик все глубже и глубже. Пока он совсем не скрылся в ране, по которой я продолжаю беспощадно бить окровавленным концом дубины.

Тело Зверя вытянулось в последний раз, лапы только дрогнули, и он обмяк. Пасть медленно раскрылась, обнажив восьмисантиметровые клыки, огромный, розово-серый язык вывалился наружу, прижатые уши очень медленно выпрямились.

Все, Зверь мертв. Если по всем внешнем признакам, пульс щупать у него я точно не стану.

Я вытер пот со лба и постоял, отдыхая и морально приходя в себя. В книгах о попаданцах за каждый подвиг или серьезное достижение начисляется какое-то количество бонусов или очков, необходимых для дальнейшего развития.

Не везде, но достаточно часто. Во всяких ЛитРПГ и РеалРПГ конечно.

А кто сказал, что это не такая история приключилась со мной? Пока это точно утверждать нельзя.

И во многих случаях убить добычу требуется непосредственно самому, а не с помощью ловушки. За это Игровая Система начисляет бонусы со штрафом. То есть именно сейчас дать умереть Зверю самостоятельно – показалось непозволительной роскошью для меня.

Наверное, конечно. Пока никакая система с уровнями и бонусами передо мной не развернулась. Может просто не умею пользоваться, а она все же здесь есть.

Шкура Зверя просто роскошная, очень жалко оставлять такую красоту на растерзание стервятникам.

Но куда мне ее девать, да еще в крови весь перемажусь. Вроде, что соль для выделки необходима в большом количестве, а у меня ни горсточки.

Теперь пора отдохнуть, вскипятить еще воды, очень не хватает какого-нибудь тазика для стирки. Но хоть помыться можно как следует в озерце. Ну, конечно не как следует, а как получится.

Мне нужно искать еду, я уже и так почти сутки голодаю. Это конечно полезно, но и нагрузки на меня навалились запредельные, физические и моральные.

Вот Зверя есть совсем не хочется, подожду все же другую добычу.

Кто бы другой начал бедро отрубать или вырезку срезать вместе с шерстью, есть разные люди на том свете, но я что-то котятину не очень привечаю.

Каждому – свое.

На всякий случай я посмотрел на тушу под разными углами зрения, вдруг где-то засверкает иконка дропа или лута, не помню уже, что именно поднимают с убитых животных. Нет, ничего не видно.

А все же очень красивая шкура. Такую бы мне к кровати положить.