Пустошь

После пыльного буйства даже неяркий свет казался ему ослепительным. В носу было столько разной дряни, что он практически не мог дышать. Кан высморкался в пальцы и обтёр их о полу пальто.

Не верилось, что они сбежали из-под самого носа Пустоши. Хотя Кан знал, как им это удалось и чего это ему стоило, всё равно не верилось. Он дотронулся до лица, проверяя, действительно ли он жив, и на грязной щеке остался отчётливый след от касания.

– Ха! Съела, тварь?! – это Рал кричал в сторону Пустоши. – Рал и его конь тебе не по зубам, ясно?!

Мотоциклист подобрал с земли камень и, размахнувшись, швырнул его за вал.

Пустошь ответила на это лишь всполохами молний.

Кан подошёл ближе.

Они стояли всего в паре десятков метров от Границы, но при этом Пустошь казалась будто накрытой стеклянным колпаком. Грохот, оглушающий в Пустоши, за Границей стихал. Он всё ещё бил по ушам, но это было не сравнить с тем, что они слышали там. Как будто этот земляной вал высотой всего в полметра обладал магической силой и не давал Пустоши прорваться дальше и захлестнуть собой весь мир.

Кан почувствовал, что недавно закачанная в «сосуд» материя исчезла разом и почти полностью. Пустошь явно не собиралась так просто их отпускать. Но сейчас ему не хотелось думать об этом. Немногие выбирались из Пустоши живыми – теперь и они присоединились к их числу.

Когда Рал обернулся, Кан увидел, что всё его лицо стало буро-коричневым из-за грязи, и только лоб, который был прикрыт шлемом, остался светлым.

Кан подумал, что сам он наверняка выглядит точно так же. Эта мысль его развеселила, и он довольно хмыкнул.

Рал посмотрел на него с недоумением, а затем резко засмеялся. Кан оторопело наблюдал за Ралом пару секунд и вдруг тоже взорвался хохотом, схватившись за живот. Скоро они оба уже захлёбывались от подступающего смеха. Рал опустился на колени и забил кулаком по земле.

Кан смотрел на безумно хохочущего Рала, на беснующуюся за ним грозу и смеялся. Смеялся так, что на глазах выступили слёзы.

Он так не смеялся уже давно. Наверное, никогда.

Они смеялись, а за ними бесновалась Пустошь. Грозная, смертельная, но бессильная перед этим смехом.

И лишь когда смеяться уже не хватило сил, Рал отёр выступившие на глазах слёзы тыльной стороной ладони и поднялся. Он подошёл к Кану и положил ему руку на плечо.

– Ну что, Кан, понравилась поездка?

– Безусловно, – улыбнулся Кан.

– Эх, давай хоть руку-то тебе пожму, – Рал протянул ему руку.