Пустошь

Вы – жалкие трусы! Все до одного! Пусть ваш вожак выйдет вперёд и сразится со мной один на один, как мужчина с мужчиной! А если же он побоится, то быть навеки проклятым ему и всему его поганому роду!

И вышел Атаман Сет в чистое поле, прямо на глаза Вожаку.

О! Какое то было время! Какие герои топтали тогда землю! Люди тогда глядели в лицо своим врагам, своим самым потаённым кошмарам! А потом они плевали им прямо в лицо и говорили: «Да пошёл ты к чёрту! Я свободен от тебя!»

Таков и был ответ Атамана Сета Вожаку:

– Пусть никто не усомнится в моей храбрости и в моей чести.

Давно уже мы пускаем друг другу кровь, но так и не выпустили всю до конца. Спускайся же сюда, старый зверь, и быть нашему поединку! Коли ты хочешь быть убитым от моей руки, то так тому и быть!

И вручил свой дробовик Атаман Сет своей дочери, признавая условия Вожака.

Зарычал Вожак и кивнул головой. И все уцелевшие Псы отошли назад к своему пристанищу, за спину своего предводителя. И спрыгнул Вожак со своего постамента вниз к Атаману и очертил в воздухе дугу своей бензопилой, призывая Атамана на поединок.

И сошлись они в жестоком бою один на один, зверь на человека. Воздух дрожал от ударов их клинков, а искры сыпались дождём на песок. Сражались они, как сражались в легендах, и нету слов, чтобы описать мастерство каждого из них. Со звериной яростью и отцовской скорбью бросался на Атамана Вожак, но и тот не уступал ему в ненависти и силе. Долго боролись они под сенью «Владыки Пустыни», и бились бы ещё день, кабы не оступился Вожак.

Но он оступился и рухнул на одно колено, и тогда рванулся вперёд Атаман и опрокинул Вожака на землю. Руку ему он раздробил ударом сапога, а в грудь вонзил свой топор по самую середину…

Сет выпрямился и вытащил топор из тела поверженного Вожака. С зубьев лезвия на песок падали капли крови, казавшиеся чёрными в рассветных сумерках. Полы атаманского камзола двигались в такт с ветром.

Кан видел его. Видел его спину на фоне огромного чёрного провала в корпусе «Владыки».

Все звуки вдруг замолкли, и тишина казалась пугающей после какофонии битвы. Этот образ человека надолго впечатался в память Кана и навечно впечатался в историю долин. Это был человек, который повёл за собой народ. Человек, который пошёл против традиций и законов предков, и в то же время человек, добившийся своего. Давний враг Вечерней Звезды был повержен на пороге своего логова, его распростёртое тело валялось в пыли под ногами Атамана.