Клятва

Совсем недолго…

– Боишься умереть?

Майор горько улыбнулся, пригладил седые волосы на голове.

– Нет, не боюсь. Боюсь, что без меня тут всё прахом пойдет. И люди, совсем наивные и беспомощные, из-за меня сгинут. И остаётся мне только, что хоть что-то пытаться, прежде чем сам сгину.

Егерь кивнул:

– Да, Майор. Мы пережили слишком много. Слишком…

Егерь затушил очередную сигарету о старенькую пепельницу.

– Ладно, вернёмся к насущным делам. – Рубахин хрустнул пальцами. – Погибло двадцать четыре бойца.

Из молодняка это: Алексей Чесноков, Владимир Коцкий, Иван Теш. Верно? – спросил Майор, вглядываясь в какой-то список.

– Да, верно.

– Ясно. Хоть тварей убили, – буркнул Рубахин. – Тем не менее, отряд фактически уничтожен.

– Почти. Единственного выжившего Соловьев спасает.

Рубахин понимающе кивнул.

– Несмотря на жуткие потери, тебя всё же ждет оговоренная награда на складе. Кузя в курсе.

– Тут такое дело, – Егерь поднялся на ноги, взглянув в глаза старого командира.

 – Паренька могут не спасти, Соловью не хватает лекарств выделенных на одного бойца. А выделяешь ты их немного. Я хочу вместо заказа взять лекарства, чтобы юнец встал на ноги.

Бледно-голубые глаза кавказца сияли сталью.

Рубахин долго не отвечал, поглядывая то в окно, то на карту бывшей России. Наконец, выкурив уже третью сигарету подряд он ответил:

– Хорошо. Я выделю Соловьеву лекарств на сумму всего твоего заказа.

Кавказец благодарно кивнул.

– И вот еще, – Рубахин поднялся и взял в руки СВД, что стояла в углу кабинета.

 – Это тебе, в память о Хриплом.

– Что это?

– Это он тебе в честь двадцатилетия вашего знакомства хотел подарить.

– Не успел, значится…

Винтовка оказалась у Егеря в руках: несмотря на то, что оружие было изрядно потрепано внешне, а обойма была не раз перемотана старой-доброй синей изолентой, выглядела она прилично. Вдобавок ее снабдили относительно новеньким ПСО-1M2, позволяющим сносить противников с расстояния до 1300 м при умелом использовании.

Не хватало только запаса патронов, но это лишь временная проблема. В остальном винтовка была в отличном состоянии, разве что по всему ее прикладу были разбросаны разного рода надписи и штрихи. Егерь разобрал их: знак «Пики» и надпись «Как карта ляжет».

«Хриплый явно выцарапывал ее очень долго» – подумалось Егерю и он грустно улыбнулся.

– Больше мне тебе сказать нечего, – сказал перевозчик. – Бывай, Рубахин.