Клятва

На часах почти десять. Сегодня даже тучи уступили место высыпавшим звездам, что своей мозаикой украшали мглистое небо. Кавказец не торопясь шагал вперед, намереваясь обойти пункт и, в очередной раз созерцать привычные пейзажи.

Ничего примечательного в пункте номер девять не было: обычный городок закрытого цикла жизнеобеспечения. После ядерной войны пункт был переоборудован в открытый центр для беженцев. Его быстро наполнили люди из близлежащих городов и деревень. Почти все имеющиеся палатки отвели для содержания гражданских, что составляли большую часть населения пункта, а военных распределили по оставшимся.

Сначала все шло хорошо, но когда солдаты стали гибнуть от когтей тварей и болезней, ввели аналог призыва в армию. Шестадцетелетним подросткам приходилось охранять и защищать пункт, а под свое попечение их брал специально назначенный куратор. Таким инструктором был Хриплый – он обучал бойцов не один год, а после они, уже обученные, поступали к Рубахину. Такая система позволяла пункту как-никак отбиваться от монстров и бандитов. Только вот сейчас те уже совсем обнаглели. Дошло до того, что приходилось отправлять на убой совсем молодых парней да измученных жизнью ветеранов.

Мутанты и эпидемии выкосили слишком много бойцов, а припасов совсем не хватало. Оставалось только смириться с таким естественным положением дел.

– Ублюдок! Тварь!

Егерь проходил мимо гражданских палаток, откуда виднелись яркие огоньки. Там всегда было шумно и неуютно: эти огромные железные коробки содержали в себе слишком много людей.

Из-за больших ржавых ворот выбежала женщина, чье лицо время не пощадило – глубокие морщины проступали на старом и сухом лице. Она бежала к Егерю, выкрикивая всякие ругательства. Одета она была тоже бедно: старая, облезлая серая кофта, чёрные штаны,почти из одних заплаток. Седые волосы были небрежно убраны в пучок. Женщина яростно била своими маленькими руками по массивному телу перевозчика. Егерю не было больно, но он всё же остановил женщину, схватив ту за руки.

– Я тебя ненавижу, мразь! Где теперь мой сын?! Где мой Ваня? Отвечай! – ревела мать, плача горькими слезами.

– В могиле, – холодно ответил Егерь. – Женщина дрожала, томно стоная от боли, жгущей сердце.

– Это ты! Ты виноват! – она еще пыталась вырваться из железной хватки кавказца. – Как ты посмел?! Тварь!

Онк несколько раз, насколько сильно могла, ударила ему по лицу.

– Я ничего не мог сделать. Ничего.