Клятва

– Ты совсем рехнулся, да? – врач не мог успокоиться. – То ты его спасаешь, а теперь прикончить вздумал? Может это ты сбрендил? А?

– Может и так, – холодно ответил Егерь. – но ты ведь знаешь что с ним будет. Ты ведь видел их.

Доктор взялся за голову, протирая свои уставшие глаза.

– Твое безрассудство меня доведет…

– Его придется убить.

– Может и придётся, – согласился Соловьев, прижавшись к стене. – Но… Он взбесился, только когда увидел тебя.

Кавказец щелкнул пальцами.

– Думаешь это из-за меня?

– Вполне возможно, – Док ненадолго умолк.

 – А с чего ты вообще сюда припёрся.

Егерь вздохнул:

– Я проходил за воротами. Вдруг услышал какие-то странные вздохи. А это, мать его, леший. И, самое паршивое, совсем зелёный.

– Зелёный?

– Это был Чеснок – парень из нашего почившего отряда, – наконец ответил Егерь. – Но… Я сам осматривал тела всех парней, они все были мертвы. Все, понимаешь?

Глаза врача нервно бегали из стороны в сторону, а на лице проступили капли горячего пота.

– Выходит, Даня мог подхватить корь… – протянул врач. – И хуже того – он может обратиться в тварь. Но…

– Что «но»? – выпалил кавказец. – Оставим всё так, бросим гнить?

– Дело не в том. Видишь ли, с того дня прошла неделя, Чеснок уже, пусть даже с тяжелыми ранениями смог доковылять до пункта, окончательно став лешим, но Даня до сего момента чувствовал себя относительно нормально. Я вёл небольшие отчеты: да, он кричал как резанный, тело подверглось значительным изменениям, но он не проявлял признаков агрессии.

Только сейчас и только когда заметил тебя.

Врач прислонился к окну, от которого струился холодный, серебряный лунный свет. Он поймал на себе несколько хмурых взглядов перевозчика, который от услышанного на время замолк. Пока установилась небольшая пауза, разрядившая обстановку, Соловьев достал из внутреннего кармана тонкую сигарету «Marlboro» – диковинка в этих краях.

– Ты что, куришь? – удивился Егерь.

– Видимо, что так…

«Черт теперь поймет, что делать….

» – думал кавказец, рассматривая старенький пистолет АПС, иссеченный царапинами и сколами – пистолет прошел через многое.

Молчание продлилось еще минут десять и, правды сказать, всем немного полегчало.

– Сделаем так, – перевозчик наконец поднялся со скамьи, вплотную приблизившись к Соловьеву, – Понаблюдаешь за ним ещё немного. Будет беситься – убью, нет – заберу, ясно?

– Ясно… – вздохнул врач.

Егерь поставил оружие на предохранитель, после убрал в кобуру.