Фауст

Страшно вчуже:

И так уж ваш покорнейший слуга

Пыхтит от рвенья, а не стало б хуже!

Иной на то полжизни тратит,

Чтоб до источников дойти,

Глядишь – его на полпути

Удар от прилежанья хватит.

Фауст

Пергаменты не утоляют жажды.

Ключ мудрости не на страницах книг.

Кто к тайнам жизни рвется мыслью каждой,

В своей душе находит их родник.

Вагнер

Однако есть ли что милей на свете,

Чем уноситься в дух былых столетий

И умозаключать из их работ,

Как далеко шагнули мы вперед?

Фауст

О да, конечно, до самой луны!

Не трогайте далекой старины.

Нам не сломить ее семи печатей.

А то, что духом времени зовут,

Есть дух профессоров и их понятий,

Который эти господа некстати

За истинную древность выдают.

Как представляем мы порядок древний?

Как рухлядью заваленный чулан,

А некоторые еще плачевней –

Как кукольника старый балаган.

По мненью некоторых, наши предки

Не люди были, а марионетки.

Вагнер

Но мир! Но жизнь! Ведь человек дорос,

Чтоб знать ответ на все свои загадки.

Фауст

Что значит знать? Вот, друг мой, в чем вопрос.

На этот счет у нас не все в порядке.

Немногих, проникавших в суть вещей

И раскрывавших всем души скрижали,

Сжигали на кострах и распинали,[13 - По мнению молодого Гёте, подлинная роль наук всегда прогрессивна, революционна; она основана не на изучении «источников», а на живом, действенном опыте, на активном участии в историческом бытии человечества.

Как вам известно, с самых давних дней.

Но мы заговорились, спать пора.

Оставим спор, уже довольно поздно.

Вагнер

Я, кажется, не спал бы до утра

И все бы с вами толковал серьезно.

Но завтра Пасха, и в свободный час

Расспросами обеспокою вас.

Я знаю много, погружен в занятья,

Но знать я все хотел бы без изъятья.

(Уходит.)

Фауст

(один)

Охота надрываться чудаку!

Он клада ищет жадными руками

И, как находке, рад, копаясь в хламе,

Любому дождевому червяку.

Он смел нарушить тишину угла,

Где замирал я, в лица духов глядя.

На этот раз действительно хвала

Беднейшему из всех земных исчадий.

Я, верно, помешался бы один,

Когда б он в дверь ко мне не постучался.

Тот призрак был велик, как исполин,

А я, как карлик, перед ним терялся.

Я, названный подобьем божества,

Возмнил себя и вправду богоравным.