Фауст

Протискиваясь в этот круг,

Столкнулся с девушкой пастух

Румяною и свежей,

И та ему, скользя из рук:

«Пожалуйста, без этих штук!

Не надо быть невежей!»

Но, на нее взглянув в упор,

Стал девушку кружить танцор,

И зашумели юбки.

И все нежней за туром тур

Шептался с нею балагур,

Не вымолив уступки.

«Как только врать не надоест!

Довольно из-за вас невест

Пропало по ошибке!»

Но недотрогу в уголок

Он понемногу уволок

От скрипача и скрипки.

Старик

Мне, доктор, поручил народ

Вам благодарность принести.

Вы оказали нам почет,

Не погнушавшись к нам прийти.

Ученость ваша у крестьян

Прославлена и всем видна.

Вот полный доверху стакан,

И сколько капель в нем вина,

Пусть столько же счастливых дней

Вам бог прибавит к жизни всей.

Фауст

Желаю здравья вам в ответ

В теченье столь же многих лет.

Народ обступает их.

Старик

Отрадно вспомнить в светлый день,

Как жертвовали вы собой

Для населенья деревень

В дни черной язвы моровой.

Иного только потому

Ужасный миновал конец,

Что нам тогда избыть чуму

Помог покойный ваш отец.

Вас не пугал ее очаг.

И – юноша еще тогда –

Входили вы к больным в барак

И выходили без вреда.

За близость с братиею низшей

Хранила вас десница свыше.

Все

Храни вас господи и впредь,

Чтоб не давали нам болеть.

Фауст

Вам следует благодарить

Того, кто всех учил любить.

(Проходит с Вагнером дальше.

Вагнер

Вы можете всем этим быть горды,

Как вы любимы деревенским людом!

Большое счастье – пожинать плоды

Способностей, не сгинувших под спудом.

Вы появились – шапки вверх летят,

Никто не пляшет, пораженный чудом,

Вас пропускают, выстроившись в ряд,

Еще немного, – позовут ребят

И станут перед вами на колени,

Как пред святыней, чтимою в селенье.

Фауст

Давай дойдем до этой крутизны

И там присядем. Часто я, бывало,

На той скале сидел средь тишины,

Весь от поста худой и отощалый.

Ломая руки, я мольбой горел,

Чтоб бог скорей избавил нас от мора

И положил поветрию предел.

Так уповал и верил я в ту пору!

И для меня насмешкою звучит

Тех тружеников искреннее слово.

От их речей охватывает стыд

И за себя, и за дела отцовы.

Отец мой, нелюдим-оригинал,

Всю жизнь провел в раздумьях о природе.

Он честно голову над ней ломал,

Хотя и по своей чудной методе.