Мемуары зеркала

– Тебе лишь казалось: твоя мама была в какой-то степени великим человеком, и хотя бы поэтому заслуживает уважения, – спокойно сказала Маша, медленно пройдя мимо мужа к выходу, – Не важно, люблю я ее или нет, все равно моим мнением она никогда особенно не интересовалась… Кхе, кхе… Прости, дорогой, здесь немного пыльно, я выйду на улицу подышать свежим воздухом.

Оставшись в одиночестве, Андрей принялся рассматривать вещи матери и попытался вспомнить хоть что-то об их прошлом. Однако, не найдя ничего интересного, решил освободить картонную коробку, сгрузив одежду обратно в большой ничем не примечательный деревянный ящик.

Спустившись в гостиную, Маша аккуратно вытащила из сумочки шкатулку и, убедившись в собственной уединенности, положила ту обратно. Конечно, она понимала, что скрывать от мужа хоть какую-нибудь вещь его матери, было делом непорядочным, однако ей никогда не удавалось взять верх над своим любопытством. Для одних Лебедева Анастасия Павловна была великой загадкой, для других – из ума выжившей старухой.

Маша же относила себя к людям, сохраняющим нейтралитет, однако при случае всегда высказывала свое мнение, что вызывало дикое раздражение у свекрови. Дело в том, что Анастасия Павловна, несмотря на свое активное прошлое, придерживалась мнения, что замужняя женщина должна молчать, воспитывать детей и вести богобоязненный образ жизни. При этом, когда Маша задала вопрос: "Так почему же вы сами не следуете принципам, о которых говорите?", та с высокомерием в голосе ответила: "Мне можно – я незамужняя". Несмотря на то, что Андрей любил свою мать, он ее принципы не поддерживал, довольно часто интересуясь мнением жены. И, надо сказать, он поступал правильно, так как Маша была намного умнее его и расчетливее.

– Дом в плохом состоянии, за высокую цену его не продашь, – вздохнув, констатировал Андрей, вернувшись домой, – Даже и не знаю, что делать.

– Я думаю, что в первую очередь нужно посоветоваться с матерью, – ответила Маша, – Во-первых, она хорошо знает историю не только этого здания, но и всех близлежащих, а во-вторых, прости, она все-таки его непосредственная владелица.

– Ты так говоришь, будто бы я не пробовал с ней мило беседовать о продаже, – вспылил Андрей, – Ее упрямство никогда не знало границ, особенно в этом вопросе.

– А что она тебе отвечала? Почему не хочет продавать дом? – поинтересовалась Маша.