Белый снег – Восточный ветер

О результативности его работы в тот крайне рискованный период свидетельствовали семнадцать листов отчета, подшитых в дело!

По возвращении в Улан-Удэ в 1934 году Каймадо восстановил связь с японской разведкой и передал ее резиденту Хая Си добытые материалы. Их содержание, а также вербовки, проведенные среди инженеров паровозоремонтного завода, произвели впечатление наверху, и вскоре Каймадо стал считаться самым перспективным японским разведчиком в Советском Союзе.

Янагита перешел к чтению очередного донесения, но в это время раздался звонок из приемной. Раздались быстрые шаги, и в проеме дверей появился Каймадо. За его спиной топтался растерянный дежурный, не сумевший доложить о прибытии резидента по всем правилам, что непосредственно входило в его обязанности. Генерал поморщился, раздраженно махнул рукой, и дежурный мгновенно растворился в полумраке приемной.

Ниумура с любопытством наблюдал, как генерал и капитан мерили друг друга взглядом.

Первым опустил глаза Янагита, сделав шаг навстречу Каймадо. Они по-военному изысканно поклонились друг другу. Янагита подчеркнуто уважительно пригласил резидента пройти в заднюю комнату, где уже был накрыт столик на троих. Каймадо проявил должную тактичность и, подождав, когда генерал опустится в кресло, сел напротив.

В свете торшера черты лица Каймадо смягчились, в них, как показалось Ниумуре, проглядывала усталость.

Последний раз он видел его год назад. В уголках рта залегли морщины, на висках проступила седина. Прежними остались только глаза. Прячась за сильно выступающими скулами, они цепко всматривались в собеседника.

Янагита вежливо поинтересовался:

– Что будите пить, Каймадо-сан? Саке? Есть чо текусен кинпаку, золотое, есть михосакари баншку, серебряное. Или вино? Хачимито умешу, сливовое желтое, акай умешу, сливовое красное? А может, – на лице генерала появилась улыбка, – русскую водку?

– Если, конечно, не заподозрите во мне настоящего большевика, то позвольте водку, – в тон ему ответил Каймадо.

В комнате зазвучал сдержанный смех. Когда он стих, Янагита дружески заметил:

– Сегодня вы можете забыть про легенду и быть самим собой. Выбирайте, пожалуйста.

– Тогда чо текусен кинпаку и чай маття последнего урожая.