Шанталь

Как стало известно, король Максимилиан был предательски убит в спину одним из тех, чьим священным долгом был охранять его жизнь. Весь парламент жестоко вырезан.

– О боже! Ужасно! А что с королевой? – Луи нервно расхаживал взад и вперед, заложив за спину руки.

– Вашей кузине удалось пересечь границу и сбежать во Францию, ваше величество, но она тяжело ранена. Ее величество прислала человека с просьбой о встрече.

– Где же она?

– Недалеко отсюда. Ее приютили монахини-кармелитки. Сир, если вы хотите застать ее в живых, боюсь, придется поторопиться.

– Ты прав, Бонтан. Распорядись, чтобы через десять минут лошади и сопровождение были готовы, и помоги мне одеться. Бедняжка Клоранс… я помню ее в день собственной свадьбы. Ни до нее, ни после не встречал женщины более красивой, чем она, и так безумно влюбленной в собственного супруга. – Глаза монарха затуманились при воспоминании о событиях четырехлетней давности. – Однако поспешим.

Уже через час небольшая кавалькада на полном скаку ворвалась во двор монастыря.

Король, переодетый по такому случаю в костюм капитана мушкетеров, бросив поводья коня подбежавшему груму, мигом взлетел по лестнице наверх. Монахини, предупрежденные о визите столь высокого гостя, почтительно склонив головы, расступились.

Ворвавшись в небольшую келью, Луи пораженно застыл. На небольшой походной кровати лежала молодая женщина лет тридцати, белизной кожи соперничавшая с простынями, которыми была укрыта почти до самой шеи.

Великолепные белокурые волосы, всегда бывшие предметом зависти французского двора, рассыпались шатром по подушке. Лицо несчастной выражало смертельную муку. Бескровные губы едва заметно шевелились от беззвучных слов, произносимых несчастной в забытьи. Под прикрытыми глазами пролегли фиолетовые тени. Заострившиеся черты лица и впалые щеки – вот и все, что осталось от красоты некогда блистательной Клоранс, урожденной д’Арси, герцогини д’Одемар.

Женщина умирала. Все познания монахинь в медицине оказались тщетными, ранение было крайне тяжелым. То, что она продержалась десять дней труднейшего пути, было удивительным и уже само по себе казалось невероятным. Несмотря на недавно смененные простыни, алое пятно крови снова начало проступать из-под сложенных на груди рук королевы.

– Мадам! – В волнении Луи бросился на колени перед умирающей, бывшей старше его всего лишь на год.