Шанталь

Если ребенок попадет к ним в руки, они не замедлят расправиться с ней так же, как и с ее родителями. Будет лучше, если до поры все, включая самую ближайшую родню, здесь, во Франции, будут считать ее погибшей. Поместите юную принцессу в самый надежный и отдаленный монастырь, и пусть до своего совершеннолетия она не покидает его стен.

– А что затем, сир? – Розен подобострастно склонился перед государем.

– Затем она будет представлена ко двору. Мы дали слово ее матери и сдержим его. С помощью Франции девочка вернет то, что принадлежит ей по праву.

– Мама! Мамочка! – раздался тоненький голосок наверху. Видимо, ребенку только что сообщили о смерти матери. – Мама!

– Прикажете привести малышку сюда?

– Нет, Розен, я не хочу ее сейчас видеть. Распорядитесь обо всем необходимом и немедленно возвращайтесь. Я буду ждать вас в своем кабинете с подробным докладом о случившемся в Боравии.

Не оглядываясь на душераздирающие рыдания ребенка, король вскочил в седло и дал приказ выдвигаться.

Близился рассвет.

Кровавое зарево поднялось на востоке. День обещал быть насыщенным и тяжелым. Нужно было хоть немного выспаться.

Но даже во сне Луи преследовали крики одинокого ребенка, в одночасье лишившегося всех своих близких.

Провинция Берри. 1672 год

– Проклятая ведьма! Ну подожди, я еще доберусь до тебя, негодяйка. Немедленно спускайся вниз, чертово отродье!

Истошные крики, раздающиеся во дворе, не могли не привлечь внимание настоятельницы монастыря аббатисы Прюданс де Жуайез. Услышав столь богохульные речи, произносимые в стенах родного храма, она, несмотря на свой весьма преклонный возраст, со всех ног пустилась туда.

Картина, представшая перед ее глазами, впрочем, ее не удивила, но крайне возмутила.

Сестра Аньес, одна из наиболее праведных последовательниц их ордена, с бордовым лицом и вне себя от ярости, что уже само по себе было недопустимым, стояла на середине деревянной лестницы, приставленной к крыше амбара, и вопила как резаная, используя при этом слова, крайне далекие от благочестия:

– Господь да покарает тебя! Пусть у тебя…

– Сестра Аньес! – приблизившаяся настоятельница поспешила прервать словесный поток монахини, пока та окончательно не погубила свою репутацию.

 – Что это вы творите?

При звуках грозного голоса монахиня сильно вздрогнула и, нелепо взмахнув руками, едва не сорвалась вниз. Кое-как удержавшись на месте, она в последний раз кинула негодующий взгляд куда-то вверх и неохотно спустилась вниз.