Шанталь

Пауза была недолгой.

– Ладно, я спускаюсь. – Подобно ярмарочной обезьянке, ловко цепляясь за выступы, маленькая виновница происшествия без помощи лестницы бесстрашно спрыгнула вниз, чем немало напугала оставшихся во дворе сестер.

– Стыдись, дитя. Однажды ты станешь женщиной, матерью и…

– Ошибаетесь, матушка. Когда я вырасту, то стану пиратом, помяните мое слово. – Маленькая негодница в свои восемь лет бросала вызов всему миру. – Я буду бороздить океаны, сражаться на саблях и грабить торговые корабли.

Настоятельница, которая в глубине души была привязана к малышке, как к родной дочери, ничуть не была удивлена. Уж если та вбила что-то в свою упрямую головку, то непременно это сделает. Ну а пока…

Настоятельница повернулась к ожидающим ее приказа Христовым невестам и велела:

– Уведите ее и накажите. Мне же пора навести сестру Аньес и того, с кем она… Гм… Как это назвала Шанталь?..

– Миловалась, матушка, – с готовностью подсказала сестра Тереза, за что была награждена негодующим взглядом настоятельницы.

Опустив голову, она со смирением принялась читать покаянные молитвы, попутно строя планы мести маленькой бестии, по личному распоряжению короля доставленной сюда пять лет назад и с тех пор упорно превращающей размеренную жизнь обитательниц монастыря в сущий кошмар.

А виновница происшествия, получив болезненные удары розгой по нежным пяточкам, сидела в крошечной келье, последние годы служившей ей комнатой, и, опустив ноги в тазик с холодной водой, молча глотала слезы, непрерывным потоком катящиеся по щекам и уже порядком вымочившие ворот ее платья.

Орден кармелиток, отличающийся одним из самых строгих уставов, не позволял своим последовательницам иметь в пользовании ни единой детали, которую можно было считать излишеством. Белые стены, две доски вместо постели, крест черного дерева, кувшин, книжная полка – вот и все, что было у сиротки Шанталь.

И ни единого упоминания о том, кто она и кем были ее родители.

Всхлипывая, девочка приподняла из воды ноющие ступни, сплошь покрытые тонкими бордовыми полосами. Теперь о быстрой ходьбе босиком можно на время забыть. Ноги будут болеть несколько дней, но зато потом…

Мысль о мести была столь сладостной, что слезы в ту же секунду высохли.