Шанталь. Против течения

Придворных, присутствовавших в комнате, невероятно тревожило подавленное настроение монарха, в последнее время пребывающего в глубокой меланхолии.

Внезапный громкий стук в дверь заставил присутствующих подпрыгнуть на месте. Это было грубейшим нарушением этикета, и все ждали реакции короля, удивленно уставившегося на дверной проем, в котором появилась хрупкая фигурка его недавно обретённой юной родственницы.

Ничуть не смущаясь присутствующих, она смело прошествовала прямо к столу и, опираясь обеими руками о его край, слегка наклонилась вперёд к сидящему напротив королю.

– Вы выиграли, – понизив голос, чтобы её услышал лишь Луи, она продолжила, – завтра ночью после маскарада я буду иметь честь передать себя в распоряжение короля.

Не дожидаясь ответа, она, взметнув юбками, покинула комнату так же внезапно, как и появилась.

Взгляды всех присутствующих обратились к его величеству, который, довольно улыбаясь, с появившимся наконец-то аппетитом потянулся за первым блюдом.

* * *

– Мне следовало свернуть его тощую шею ещё тогда, когда для этого была возможность! – Клод с такой силой ударил по оконной раме, что треснуло стекло.

– Успокойся, Клод. Не стоит тратить нервы на того, от кого мы и так в скором времени избавимся. Как только сможем попасть на судно, следующее в Италию, ни король, ни де Клермонт нам не будут страшны.

– Для этого ещё нужно суметь сбежать. Ты уверена в этом своём полицейском? – он подошел совсем близко и, положив руки на мои плечи, с тревогой заглянул мне в глаза.

Старый друг, тот самый, который в наиболее сложные моменты находился со мною рядом, он готов был с честью отдать за меня свою жизнь. Преданный до мозга костей, по-отечески заботливый, он не меньше меня самой был обеспокоен моей дальнейшей судьбой.

Порой, когда он думал, что я этого не замечаю, я ловила на себе его странные взгляды, но стоило только обернуться, как выражение его лица тотчас менялось. Необъяснимая нежность в его глазах исчезала с такой скоростью, что мне порой начинало казаться, что это лишь плод моего воображения.

Малыш Арно – единственный, к кому Клод не относился с подозрением. В эти дни на него посыпалось столько поручений, что я поражалась тому, как он со всем справляется и повсюду успевает. Пострелёнок был единственным связующим звеном и посредником между мной, бабушкой и де Кресси. Именно от него я узнавала все последние новости о приготовлениях к побегу.