Шанталь. Ход королевы

Согласно кодексу, чтить законы которого обязаны были все, от короля до последнего матроса, строго-настрого запрещалось присваивать любые вещи, добытые путем краж и грабежей, независимо от того, большие или маленькие они были. От вырученной добычи, поделенной на десять равных частей, капитан имел право только на две части, в то время как остальные восемь долей становились достоянием короля, половину из которых он по желанию мог либо распределить между остальными пиратами, либо отправить на склад. Любого, кто пытался присвоить что-либо из общего фонда, ждала жестокая смерть.

– О чем ты толкуешь, Ангус? Клянусь, что здесь все, что мы смогли добыть! Никто не посмел бы оскорбить тебя непочтением!

– Ложь! – от удара кулаком по столешнице задрожала посуда и опрокинулись несколько бутылок, расплескав свое содержимое по сторонам. – Не смей лгать своему господину, щенок! – Ангус в гневе подался вперед, и на его лбу и висках от напряжения проступили синие вены.

Патрис оторопел, когда по знаку короля его со всех сторон зажали, как в тисках, вырвали оружие из рук и скрутили, как тюк с шерстью. Не понимая, в чем его обвиняют, он лишь беспомощно наблюдал за тем, как шотландец вполголоса отдал несколько коротких приказов своим людям, после чего снова откинулся в кресле. Руки его заметно дрожали, лоб покрылся испариной. Повисла тишина, настолько глубокая, что можно было бы расслышать писк комара, если бы этот самоубийца имел глупость сюда залететь.

Все еще ничего не понимая, Патрис переводил взгляд с одного лица на другое в надежде понять, что же произошло за время его отсутствия и кому понадобилось его подставлять перед королем. Но даже лицо грека Стазиса, о котором Бут упоминал как о главном заговорщике, выражало лишь легкое недоумение и любопытство. Выходит, это был не он… Но кто тогда?

Неожиданно взгляд его уткнулся в злобно ухмыляющуюся физиономию одного из матросов со «Смерча» по имени Жанно. Этот негодяй и два его дружка – то, что осталось от шайки Ладу, до сих пор были живы только благодаря тому, что его об этом просила Шанталь.

Время тянулось, гнетущая тишина усиливалась, все чего-то выжидали. Прошло чуть больше четверти часа, когда послышались громкие голоса и раздался грохот шагов, после чего двери распахнулись, пропуская вперед людей Ангуса, тащащих за собой упирающегося мальчишку.