Шанталь. Ход королевы

От былой дружбы не осталось ни следа, теперь это были дикие животные, безжалостно рвущие и кромсавшие себе подобных ради возможности выбраться наружу.

Я шла вперед, ни разу не сбившись с шага, сейчас больше, чем когда-либо, осознавая, что уже никогда не стану прежней. Кара была справедливой, и хотят они того или нет, но они ее понесут.

* * *

Патрис вернулся в помещение, из которого к тому времени вынесли трупы и присыпали песком кровь. Не произнеся ни слова, он занял свое место за столом и, сбив с помощью сабли горлышко у стоявшей перед ним бутылки, в несколько глотков выпил все ее содержимое.

Сидя во главе стола в окружении жестоких убийц и преступников, раз за разом поднимающих свои кубки в мою честь, я еще никогда так остро не осознавала, что отныне принадлежу той же темной стороне, что и все они. Что бы я ни делала, как бы ни стремилась стать лучше, меня повсюду преследовала смерть, широкой черной полосой перечеркивая редкие светлые моменты моей жизни.

– Молодец, девочка. Ничего не скажешь, удивила ты сегодня старика Ангуса, – склонившись к моему уху, еле слышно произнес «рыжий» вновь скривившись от боли. Это напомнило мне о его ране и том состоянии, в котором он находился.

– Я тебя еще больше удивлю, старый черт, когда ты узнаешь, что в довершение ко всем своим талантам я еще и неплохо врачую раны. Так что, если ты пока не готов расстаться с короной и отправиться к праотцам, будет лучше, если позволишь мне осмотреть себя до того, как станет совсем поздно и тебе уже никто не сможет помочь.

Он ничего не ответил, только крепче сжал зубы. Я видела, как заходили желваки на его лице от внутренней борьбы с собственным упрямством и подозрительностью, но в итоге победило желание жить.

– Хорошо. Завтра поутру получишь возможность продемонстрировать свои таланты, – глядя перед собой, он сделал очередной глоток из наполненного до краев кубка.

– Не завтра, а немедленно, – твердо ответила я. – Судя по тому, что я вижу, до утра ты можешь не дожить вовсе. Ты хоть понимаешь, как это опасно?

Он повернулся ко мне, внимательно всматриваясь в мое лицо, которое выражало решимость во что бы то ни стало настоять на своем. В конце концов он сдался.

– Ладно, черт с тобой, упрямая ослица. Только не здесь… Здесь нельзя, понимаешь?

Да, я понимала.